Услышанные нашей парой звуки были ревом голодного льва, рыскающего в поисках добычи. Расслышав в этом рыке враждебность, они инстинктивно задрожали. Отдыхавшие вокруг них домашние животные разом вскочили, навострили уши и затаили дыхание, как бы ожидая чего-то необычного. Это еще более обеспокоило людей. Вскоре львиный рык прекратился, и расколотая им тишина ночи вновь сомкнулась над ними. Вскоре и животные поняли, что опасность отступила, и вздохнули с облегчением. Мужчина потрогал ближайшую овцу — шерсть ее была влажной и теплой, как после обильного потения. Женщина произнесла вполголоса: «Не иначе это бог строит нам каверзы. Давай пойдем поищем пещеру, мне боязно спать под открытым небом».
Они загнали скотину в ущелье, а сами расположились в ближней пещере. Мало-помалу напряженность оставила их души и тела, на смену ей явилась приятная истома, и люди уже готовы были снова впасть в забытье, как вдруг что-то заставило их разом вздрогнуть и забыть про сон. Леденящий страх сковал им сердца, не давал пошевелить ни рукой, ни языком. Источник этого ужаса, казалось, наблюдал за ними из темноты, примеривался к ним. Они не смели вздохнуть, холодный пот лился ручьями. Само время словно бы застыло от ужаса и прекратило течение свое. Но вот страх их улегся, в воздухе почувствовалось облегчение, и в пещеру заглянули первые лучи зари. В то же самое время неподалеку от пещеры завизжала свинья. Впрочем, визг тут же и оборвался, как будто его обрезали острым ножом, и наступила тишина. Воцарилось полное спокойствие. Мужчина подложил женщине под голову свою руку, а она прильнула к нему; прежде их так сближали лишь чувственные порывы.
С рассветом они покинули пещеру и, разделившись, совершили обход. Мужчина пересчитал животных: недоставало одной свиньи, а коровы и овцы лежали ко всему безучастные, как после сильного потрясения. Пока он раздумывал над причиной случившегося, прибежала запыхавшаяся женщина. Вся в слезах, она сообщила, что по дороге к источнику в роще видела огромного удава. Он, видимо, проглотил свинью, и теперь свернулся в клубок и дремал, чтобы не мешать пищеварению. А на песчаной отмели разлегся крокодил, обратив к небу раскрытую пасть. К счастью, женщина сразу же убежала, и крокодил ее не заметил. Очевидно, со всех сторон людей подстерегали опасности; безмятежная жизнь кончилась. «Откуда бы за одну ночь взяться стольким опасным тварям? — рассуждала наша пара. — Наверняка их сотворил во вред нам тот тип, которого мы величали богом. А он вовсе не бог, он сущий дьявол, воплощение зла! А мы-то, слепцы, поддались его обману. Ну что ж, настал день, когда мы тебя распознали!»
Сами того не подозревая, они разрешили этими словами с древности остававшуюся нерешенной проблему: если мир сотворен всеблагим и всемогущим — богом, то почему в нем может бесчинствовать дьявол? Оказывается, дело в том, что бог — это дьявол, который на время подобрел к нам и стал кормить нас другими существами. А дьявол — это бог, который на нас озлобился и стал кормить нами другие существа. Бог и дьявол не противостоят друг другу, а являют собой две стороны, две ипостаси одного и того же существа, как гений и безумец, добрый молодец и разбойник, милый чаровник и коварный соблазнитель.
Бог не слышал, о чем шептались между собой мужчина и женщина. Он по-прежнему считал себя единственным и неповторимым, не зная, что созданная им пара уже как бы раздвоила его. Будучи всеведущим и всемогущим, он оставался джентльменом и не унижался до того, чтобы интересоваться, о чем говорят за закрытыми дверьми и тем более в интимной обстановке. Как раз в это время он радостно потирал руки, ожидая занимательного спектакля. Действительно, мужчина и женщина пребывали в расстройстве чувств и не знали, как им быть, но к нему за советом не шли. Вскоре удав закончил переваривание свиньи, где-то неподалеку вновь раздался рык льва и тигра. Мужчина схватил женщину за руку и увел в пещеру, завалив вход большим камнем. Оставшиеся снаружи домашние животные метались из стороны в сторону, пока не укрылись в расщелине между скал.