— Мы не знали, что Военный совет армии решил отправить из Одессы более двух тысяч бойцов. Знаем только о категорическом указании Военного совета Юго-Западного направления, подписанном Буденным, Хрущевым и Покровским: Одессу не сдавать ни при каких условиях. Вы же отправляете бойцов и командиров из Одессы, причем с оружием, — ответил Жуков.
— Это специалисты, — сухо сказал Софронов. — Мы решили отправить их в тыл. Ваше дело выполнять решения Военного совета, а не срывать их.
— Флот прислал в Одессу добровольческий отряд. В нем тоже немало ценных специалистов, — не выдержал Дитятковский, — электрики, минеры, радисты, дизелисты…
Софронов поднялся и объявил Жукову:
— Вы освобождаетесь от обязанностей начальника гарнизона Одессы. Эти обязанности возлагаются на полковника Коченова, начальника восемьдесят второго укрепленного района. Завтра получите приказ.
— Есть! — ответил Жуков и снял пенсне. — Разрешите быть свободным?
— Да.
17 августа Жуков и Дитятковский телеграфировали Военному совету флота и вице-адмиралу Левченко, что Военный совет Приморской армии спланировал эвакуацию 2563 военнослужащих, 437 винтовок и 11 пулеметов. В телеграмме было указано также, что Воронин считает: препятствуя посадке на транспорты военнослужащих, командование базы создает в осажденном городе двоевластие.
В ответ вице-адмирал Октябрьский приказал командиру Одесской военно-морской базы на отходящие из Одессы и Очакова пароходы, как военные, так и гражданские, сажать только раненых, женщин, детей и стариков и запретил вывозить военнослужащих и гражданских лиц от 18 до 55 лет, способных носить оружие. Об этом приказе он уведомил командующего Приморской армией и просил Военной совет Южного фронта утвердить его распоряжение.
Одновременно Военный совет Черноморского флота доложил об этом главнокомандующему Юго-Западного направления С. М. Буденному, а также адмиралу Кузнецову и маршалу Шапошникову и просил принять решительные меры по наведению порядка в Приморской армии и в городе, вплоть до отстранения от должностей тех руководителей, которые не выполняют решений высшего командования.
Военный совет Приморской армии в свою очередь донес Буденному, Тюленеву и Кузнецову о недисциплинированности контр-адмирала Жукова, который, нарушая приказ по армии, снимает всех военнослужащих с пароходов. Софронов и Воронин просили отменить распоряжения командующего Черноморским флотом и указать ему, что все решения Военного совета армии по эвакуации обязательны и для флота.
Возвращаясь в Севастополь, я послал из Николаева с отходившим самолетом записку Рогову о положении дел в Одессе и просил поддержать Жукова.
Видя, как далеко зашли разногласия между военными советами флота и Приморской армии, мы с напряжением ждали решения Ставки Верховного Главнокомандования.
Между тем оперативная сводка о боевых действиях под Одессой принесла 18 августа сообщение: части Приморской армии отбили атаки противника и обороняются на прежних позициях.
А утром Военный совет флота получил директиву Ставки Верховного Главнокомандования об организации Одесского оборонительного района. Командующим районом с непосредственным подчинением командующему Черноморским флотом назначался контр-адмирал Жуков. Ему подчинялись отныне все части и учреждения бывшей Приморской армии, Одесской военно-морской базы и приданные ей корабли.
Ставилась задача: оборонять район Фонтанка, Кубанка, Ковалевка, Отрадовка, Первомайск, Беляевка, Маяки, станция Каролина-Бугаз. Надлежало уделить особое внимание созданию и развитию инженерных сооружений, тыловых рубежей, приведению в оборонительное состояние самого города.
Предписывалось привлечь к защите города все население, способное носить оружие, установить в районе режим осажденной крепости и какую бы то ни было эвакуацию производить лишь по распоряжению командующего оборонительным районом.
В то же утро Военный совет поручил мне подобрать политработников в постоянную оперативную группу и отправить в Одессу.
Когда в политуправлении узнали, что я занимаюсь отбором людей на Одесский фронт, меня начали осаждать просьбами о зачислении в эту группу.
Одновременно на кораблях было объявлено обращение Военного совета флота о записи добровольцев на защиту Одессы.
Помню, на одном из кораблей после команды: «Желающие защищать Одессу — шаг вперед!» — весь строй, не задумываясь, шагнул вперед.
Командиром 1-го добровольческого отряда моряков был назначен майор А. С. Потапов, преподаватель сухопутной тактики училища Береговой обороны имени ЛКСМУ, комиссаром — секретарь парторганизации электроминной школы старший политрук С. Ф. Изус.
Провожая уходивший в Одессу отряд, я не думал, что через несколько дней мы встретимся снова.
Меня вызвал к аппарату Рогов.
Сказав, что моя записка пришла из Николаева очень своевременно, он вдруг задал вопрос:
— Как смотрите на назначение в Одессу?
Я начал волноваться, так как работать там было моей мечтой: растерявшись от неожиданности, стал спрашивать, о каком назначении идет речь. И прочитал на ленте, что решен вопрос о создании Военного совета Одесского оборонительного района и в Государственный комитет обороны вносится предложение о назначении меня членом Военного совета.
Я попросил дежурного телеграфиста отстучать в ответ: «Доверие оправдаю».
Вечером я прочел сводку Совинформбюро. В ней скупо сообщалось, что в течение 19 августа наши войска вели бои с противником на всем фронте, особенно упорные бои шли на Одесском направлении. И с гордостью и тревогой почувствовал: Одесса — теперь мое направление. Новое направление моей жизни.
Пришла телеграмма, подтверждавшая, что постановлением Государственного комитета обороны создан Военный совет Одесского оборонительного района и я назначен одним из членов Военного совета ООР. Мне предлагалось немедленно отбыть в Одессу и приступить к исполнению обязанностей.
Прежде чем покинуть Севастополь, мне нужно было решить один важный вопрос личного порядка. Незадолго перед тем сюда приехала моя жена с дочерью. Взять семью из Москвы мне порекомендовал Иван Васильевич Рогов. Во время одного из разговоров по телефону ВЧ он сказал, что на Москву участились налеты вражеской авиации и в Севастополе семье будет пока спокойнее.
И вот теперь, надолго отправляясь в Одессу, я должен был позаботиться о жене и дочери.
В тот же день я отправил их вместе с другими семьями начсостава в Краснодарский край. О назначении в Одессу пока не стал говорить, не желая тревожить жену перед дальней дорогой.
— Береги себя, — сказала она сквозь слезы на прощанье.
— Мама! А почему папа не садится с нами в машину? — спросила дочь.
— Он приедет потом…
Они уезжали во всем летнем, с небольшим чемоданчиком: вещи еще шли малой скоростью из Владивостока и застряли где-то в дороге.
Я стоял, пока машины не скрылись за поворотом, и думал о том, как война разбросала семью: сын с матерью в Лениграде, жена с дочерью едут куда-то в район Белой Глины, я — в Одессу.
Еще думал о тех, кто нес боевую вахту на кораблях и не смог прийти проводить свои семьи.
После встречи с командующим, членом Военного совета и начальником штаба флота я отправился на крейсер «Красный Крым», который должен был идти в Одессу.
* * *Одесса встретила нас гулом артиллерийской канонады. Гулом, который уже не прекращался до конца обороны города, лишь затихая по ночам.
Встретив меня на причале, Дитятковский и Иванов сообщили, что Жуков не смог приехать, потому что очень занят, и просил по прибытии сразу же зайти к нему.
Мы встретились как старые знакомые.
— Рад вас видеть, — приветствовал Жуков.
Мы пожали друг другу руки.
— Теперь уже, надеюсь, вы надолго? — он внимательно посмотрел на меня.