- Позвольте, - горячо сказал Глебов. - Я сегодня должен получить денег, и мне никакого дела нет...
- Вам-то нет дела, да мне дело... Впрочем, вы, как видно, по сей части неопытны, вам, должно быть, приходится в первый раз... Я скажу вам кое-что по секрету...
Управляющий встал и, грузно переваливаясь, отвел Глебова в сторону.
- Деньги, пожалуй, найдутся, только скажите наперед, сколько вы дадите процентов?
- Как процентов? - вскричал Глебов, покраснев от негодования. - Кому я должен дать проценты?
- Если вы так кричите, то и я вынужден сказать при всех, так как это вовсе не особенная тайна, - нахально сказал управляющий. - У нас водится отчислять на наше ведомство шесть процентов - как видите, совсем немного, казенный процент!
- Господа офицеры, - сказал Глебов, едва сдерживая себя, - призываю вас всех в свидетели, что господин управляющий хочет взять с меня взятку.
Пехотные офицеры уставились в землю, а штаб-ротмистр с важностью сказал:
- Господин поручик, мы в семейные дрязги не мешаемся... У меня правило: сору из избы не выносить.
При этих словах вся фигура управляющего потряслась от смеха.
- Это черт знает что такое! - вскричал Глебов и выбежал из кабинета, захлопнув за собою дверь.
Он быстро шагал по присутственной зале и уже был подле выхода, когда его догнал секретарь, юркий человечек с довольно приличной физиономией, безукоризненно чисто одетый, с прической в виде хохолка.
- Господин поручик, господин поручик, куда вы?
- Да с вами никакого дела нельзя иметь! - сказал Глебов.
- Вы, вероятно, от господина управляющего? - вполголоса сказал секретарь. - Он человек крутой и старых правил... Вы не беспокойтесь, мы и без него вам все дело устроим-с.
- Делайте как хотите, но я сегодня должен получить деньги. Солдаты едят гнилые сухари, лошади дохнут с голода, а тут денег не добьешься, без того чтобы...
- Тс... к чему же так? - умоляющим голосом произнес секретарь, прикладывая палец к губам. - Ну, старик наш сболтнул что-нибудь, а вы и поверили! Он, вероятно, насчет процентов?.. Поверьте, это пустяки, так просто, упрямится, потому что денег действительно мало; надо же что-нибудь придумать, чтобы не ломились в дверь.
Физиономия секретаря показалась Глебову заслуживающей доверия. Глебов последовал за ним, к его столу, окруженному приемщиками.
- Видите ли, - сказал секретарь, вдруг изменив умоляющий тон на официальный. - Сегодня вам денег, во всяком случае, дать нельзя. Сегодня мы удовлетворяем только тех, о ком имеем предписания главнокомандующего, чтобы рассчитать их немедленно. Впрочем, позвольте мне справиться.
Глебов закусил губы, и, пока секретарь собирал какие-то справки, он, от нечего делать, стал рассматривать валявшиеся на столе ордера. Сидевший тут же писарь так углубился в переписывание бумаги, что не заметил, как Глебов, взяв лежавший сверху ордер, стал читать его.
Глебов читал и не верил своим глазам. Это был подписанный князем Меншиковым ордер о немедленной выдаче двадцати пяти тысяч рублей командиру подвижного парка на фуражное довольствие лошадей в ноябре.
"Что это значит?" - думал Глебов. - Парк не стоит даже на позиции, а светлейший велит ему выдать деньги на ноябрь. А мы находимся в виду неприятеля, терпим нужду и не удовлетворены еще за октябрь, а некоторые батареи даже за сентябрь!"
Между тем секретарь, наводя справки, разумеется, в кабинете управляющего, возвратился к своему столу.
- Объясните, пожалуйста, что это такое значит? - спросил Глебов, показывая ордер.
Секретарь покраснел как рак и, почти выхватив ордер, сказал:
- Сделайте одолжение, не трогайте бумаг. Вам сказано, завтра получите все деньги сполна, чего же больше? А ты, болван, чего глазеешь по сторонам! - прикрикнул он на писаря. - У тебя все бумаги растащат, тебе все равно, скотина!
Писарь, у которого горло было повязано засаленным платком, охриплым голосом проговорил что-то в свое извинение.
- Так попрошу вас завтра, - сказал секретарь, но, как бы подумав, прибавил: - А впрочем, вот что, господин поручик. Не придете ли ко мне сегодня пообедать?
- Что вы?.. Мне ехать пора. Какой тут обед!
- Да, может быть, тогда сообща обсудим, как вам удобнее получить деньги.
- Я желаю их получить сейчас же, без всяких обедов.
- Экий вы несговорчивый какой!.. Ну да послушайте, перестаньте упрямиться! "Ведь экая шельма, - думал секретарь. - Вероятно, себе хочет два процентика, ну, так бы и сказал сразу!" Вот что! - вдруг воскликнул секретарь, приложив палец ко лбу и как бы озаренный наитием свыше. Блестящая, скажу я вам, мысль! Пойдемте со мной к казначею, я вам, так и быть, постараюсь все уладить!
И он подхватил несколько опешившего Глебова за талию и повел его с собою в казначейскую комнату.
Казначей, пожилой уже человек, с вооруженным очками ястребиным носом и выдающимся острым подбородком, гладко выбритым, как и его верхняя губа, сидел, погрузившись в чтение газеты. Сторожа лениво ходили взад и вперед, ожидая приказаний. В комнате стоял еще усатый штабс-капитан в серой солдатской шинели с сумкой через плечо. Писарь щелкал счетами.
- Сейчас, господа, - сказал казначей, положив газету.
- Тобольскому пехотному, кто приемщик?
- Я-с, - отозвался штабс-капитан.
- Сейчас денежки вам полностью выдам, только вы нас совсем обанкрутите... Эдакая махина деньжищ...
Глебов удивился, как все это просто и как легко совершается казавшееся ему недоступным.
- Подай-ка сюда счеты! - крикнул казначей писарю. - Я сейчас проложу. Тэ-экс. Вам по трем статьям. (Он стал считать на счетах.) Так, кажется? Всего 21 327 рублей 15 1/4 копейки. Кажется, верно. Проверьте.
Казначей вынул из ящика несколько пачек ассигнаций и, смочив слюною пальцы, стал считать, изумляя Глебова своим проворством, пересчитывал по два раза, записывал на бумажке, клал на счеты, прикладывал к пачкам, перекладывал их с места на место и, кончив, сказал штабс-капитану:
- Получайте!
Штабс-капитан сел, засучил рукава, обнаружив мохнатые руки, и стал считать.
- Верно? - спросил наконец казначей.
- Так, - проговорил штабс-капитан. - Позвольте расписаться...
Пока штабс-капитан считал, Глебов заметил, что секретарь что-то шепчет на ухо казначею, и понял, что речь идет о нем.
- Ну, теперь, артиллерия, подъезжайте, - пошутил казначей.
"Господи, как все это легко и просто!" - подумал Глебов, едва веря своим ушам.
Казначей снова вынул несколько пачек ассигнаций.
- Мне бы серебреца немножко, - рискнул заметить Глебов. - Так рублей на триста.
- Нет, нет и не будет. Какое тут серебро! Теперь во всем казначействе и на пять рублей серебра не найдется. Извольте пересчитать.
Глебов стал считать и вскоре убедился, что не хватает около тысячи шестисот рублей. Только теперь он понял, в чем дело. Ясно, что с него вычли обычный процент.
- Позвольте, здесь неверно, - сказал Глебов, посматривая на еще не удалившегося штабс-капитана.
- Как неверно? - запальчиво спросил казначей. - Вы, вероятно, сами считать не умеете. Пусть со всего света счетчики считают - ошибки нет-с.
- В таком случае извольте вторично пересчитать при мне.
- Послушайте, - сказал казначей, перегибаясь через стол и говоря вполголоса. - Деньги верны. Ну что вы шумите? Шесть процентов - это уж обычное дело!
- Извольте, - громко сказал Глебов, заметив, что штабс-капитан замыкает сумку и собирается уходить, - я готов вам дать шесть процентов, но пожалуйте мне расписку в том, что вы их с меня удержали.
- Да что вы, в самом деле, за детей, что ли, нас принимаете? - сказал казначей. - Какая тут расписка! Дай-ка вам расписку, вы сейчас начнете кричать: грабеж, взятки! А не верите мне, спросите господина штабс-капитана: я еще мало с вас требую, другие больше дают.
- Да уж без этого нельзя, - флегматически заметил штабс-капитан и ушел, прежде чем Глебов успел ответить что-нибудь. Видя себя наедине с казначеем, секретарем и сторожами, Глебов донял, что дело дрянь, но еще старался показать вид, что не сдается.
- В таком случае я денег вовсе не беру, - сказал он.
- Как вам угодно, - сказал казначей. - Михеев! - крикнул он писарю. Выдача кончена, печатай ящик!