Несмотря на удивительную помощь древнего народа, зазевавшийся от неожиданности Дан-кварт пропустил сильнейший удар эфесом сабли по шлему. Металл надрывно взвизгнул, издал неприятное "кряк!", в глазах потемнело, а среди мрака запорхали разноцветные искры и начали расплываться невиданные соцветия, обращающиеся в круги, кольца, змеящиеся полосы… В последний миг Данкварт понял, что его еще ударили в грудь, пропороли кольчугу, но кольца смягчили удар лезвия, которое не смогло проникнуть через подкольчужник и кожаную рубаху к телу.
Рудненский керлат выпустил поводья и молча, без единого стона, завалился набок. Ступня застряла в стремени, но умная лошадь извернулась, встала над хозяином и впредь оставалась рядом с ним, не желая отходить. Может быть, ее тоже вразумило альбийское волшебство? Непонятно…
— Данкварт? Боги, да что с ним такое? Вроде бы даже не ранен, а бледен, как мертвый!
Солнечный луч в глаза. Слепит. Знакомый голос. Рыжая Соня?
— Сударыня, ему бы холодной водички! Принести?
— Какая водичка? — зло ответила госпожа. — Данкварт, очнись!
Войт с трудом разлепил веки. Каждое движение отдавалось невероятной болью в голове.
— Мы… Победа?
— Абсолютная, — твердо и весело сказала Соня. За ее плечом маячила покрытая веснушками физиономия Войто. — Полный разгром. Две сотни пленных, с ними сейчас занимаются альбы. У нас семьдесят погибших и в два раза больше раненых. Что с тобой случилось? Тебя подобрали на поле, полумертвого.
— Голова… — простонал Данкварт.
— Ясно. Твое самое слабое место. Лежи пока здесь, я пришлю Ллэра. Оказывается, он неплохой лекарь, а не только альб, трепло и пьяница.
Данкварт с натугой оглянулся, даже моргать было больно. Над головой нависала красноватая скала, поверх тянулась низкая, но такая надежная и знакомая стена Каина-Горы, в небе, описывая долгие круги, парили два коршуна. Солнце, уйдя из зенита, скатывалось к закату, в сторону Океана.
— Господин, а господин, — Войто потеребил Данкварта за плечо. — Может, пивка хотите? Или покушать? А то белый, будто упырь.
— Сам упырь, — прохрипел керлат, мысленно представил себе кружку с пивом и, закашлявшись, вывернул из желудка противно воняющую желчь. Заботливый Войто утер Данкварту губы какой-то омерзительной тряпкой и рассудительно сообщил:
— Тогда вам, сударь, пива нельзя. Я вот, зимы четыре назад с парнями из деревни с горки катался, так тоже головой треснулся. Об корень еловый. С любой пищи блевать тянуло. Давайте я вам мокрую тряпочку на лоб положу…
— Отвяжись, — шепнул Данкварт и вдруг снова отправился в полет между чернотой и фейерверками цветных огней.
Ллэр застал его в забытьи.
— …Его спас шлем, госпожа. Придется полежать несколько дней. Спокойствие, хорошая пища, никакой беготни и хмельных напитков.
— Данкварт этого не переживет. Я не про пиво или можжевеловку — ему хватит брусничного сока. Но стоит хоть на день отказать ему в активной деятельности — немедля начнет тосковать.
— Тогда последствия за свой счет. Я попробую кое-что сделать и, надеюсь, подниму его на ноги побыстрее.
Обнаженной руки Данкварта коснулось что-то холодное. Послышалось непонятное стрекотание, похожее на треск сверчка, кожу больно укололо.
— Вам лучше? — участливо произнес знакомый баритон. — Откройте глаза, посмотрите на меня.
Прямиком на керлата взирали огромные желтые очи Рэльгонна. Смотрел упырь заинтересованно. Рядом, в ногах, сидела Рыжая Соня. Неподалеку топтался озадаченно-недоверчивый Вой-то, косо поглядывающий на гостя из Рудны.
— Это что? — Данкварт уставился на свое правое предплечье, оседланное полупрозрачной штуковиной, внутри которой шевелилась неясная тень, изредка помаргивающая зелеными вспышками.
— Не трогайте, — приказал Рэльгонн. — Иногда здоровье человека зависит не только от его жизненных сил, но и от действенной помощи механики. Мы, каттаканы, оказавшись в вашем мире, сберегли все… э-э… особые приспособления, взятые с собой из дома. Если угодно, я когда-нибудь объясню вам принцип действия этого устройства. Не снимайте его пока.
Сознание прояснялось с удивительной быстротой, хотя рука, в которую вцепилось непонятное приспособление Рэльгонна, понемногу начинала неметь.
Упырь довольно улыбнулся, сверкнув острыми зубками, отошел к столу (Войто шарахнулся в дальний угол) и опустился в кресло.
— Милостиво прошу простить, уважаемый Данкварт, — сказал Рэльгонн, — я пришел несколько позже, чем того требовало ваше состояние. Сейчас наступает полнолуние, у меня нелады со здоровьем.
— Вот как? — ответила за керлата Рыжая Соня. — Я была уверена, что долгоживущие существа наподобие вас никогда не болеют. Разве такое возможно?
— Более чем возможно, — начал объяснять упырь, посверкивая радужкой глаз, ставшей при пламени свечей желто-оранжевой с темными прожилками. — Мое тело устроено по-другому, чем у вас, почтенная Соня. Но есть и некоторое сходство. Каждые несколько месяцев, когда полная, насыщенная светом солнца луна вашего мира, стоит в зените и одновременно испускает максимум света и силы, каттаканы становятся… Как бы это сказать? Слегка необычными.
— Интересно, — протянул немного воспрявший Данкварт, — а в остальное время вы полагаете себя самыми заурядными и тривиальными? Простые, тихие и привычные каждому человеку вампиры?
— Мы представляем различные расы, — абсолютно бесстрастно сказал каттакан. — Для моих соотечественников я такой, как все. Если вам неинтересно, я могу не рассказывать.
— Очень интересно, — призналась Соня. — Не обращайте внимания на Данкварта, его слишком часто били по голове. Так что вы говорили о двойном полнолунии?
— Это воспоминание о моем мире, — журчаще потекла речь Рэльгонна. — У нас, представьте, на небе две луны. Во время их высочайшего подъема к зениту наступает время размножения. Так сказать, месячный цикл.
— Кхм, — кашлянула Рыжая Соня. — Вы серьезно?
— Понимаю ваше смущение. В этом организм каттакана и организм самки человека очень похож. Только вы отправляетесь искать особь противоположного пола, а мне для первоначального развития зародыша нужно… нужно попить крови. Вы, конечно, не знаете, что в крови теплокровных существ содержится железо. Так вот, оно необходимо нам для создания потомства. Спустя некоторое время я должен буду подселить свое дитя в организм носителя… ', Рэльгонн говорил просто и откровенно, без всякого стеснения, вогнав в краску Соню, которая стала не только рыжей, но и багровой, вызвав интерес у Данкварта и дрожь у Войто, который понял только одно: сегодня упырь вроде как должен кусаться. Легенды о кровавом полнолунии подтверждались целиком,
— Вы живете у нас множество столетий, — Данкварт внезапно сообразил, что между захватывающим повествованием о личной жизни кат-таканов и реальностью есть определенные несоответствия. — Абсолютное полнолуние происходит два раза в год. Рэльгонн, в Рудне вы мне представили восемь сородичей. Простите, если я вас обижу, но мне кажется, каттаканов должно быть гораздо больше. Тринадцать столетий удвоить, выйдет две тысячи шестьсот. Столько детей у вас должно было родиться за это время.
— Воздержание, — грустно сказал в ответ каттакан. — И нечего зубоскалить, это совсем не смешно. Вообще-то наша раса, как вы изволите выражаться, долгоживущая, приучилась контролировать собственную численность. Представьте, что произошло бы в нашем мире, производи каждый из нас по два ребенка в год на протяжении всей жизни? Только люди борются с перенаселением дикарскими методами: сначала вы неудержимо размножаетесь, когда ваш популяция достигает критической отметки, случается голод, война или эпидемия, а чаще — все сразу. Половина вымирает, множество детей не рождается, а оставшиеся снова начинают плодиться до момента следующего кризиса. Иногда я задумываюсь над тем, действительно ли вы разумные существа или очень удачно имитируете разум?