- Как думаешь, уже можно отвинчивать? Я после обеда могу гаечный ключ принести.
- Рано, керосин еще не впитался. Вот завтра можно попробовать, отозвался Пашка, - после обеда я вообще не смогу из дома выйти, надо будет родителям помочь с ремонтом.
- А если не поможешь? - спросил Генка, ему очень хотелось прогуляться с Пашкой по окрестностям и поговорить о разных вещах. Генка испытывал буквально голод по свободному откровенному разговору, когда разговаривать можно на любые темы и тебя поймут.
- Если не помогу, то они обидятся, - пояснил Пашка, - ничего вслух конечно не скажут, но знаешь, это будет чувствоваться. Потом самому неприятно будет. Ты мог помочь, от тебя ждали помощи, а ты предпочел заняться своими делами.
Эгоизм получается.
- Так вроде все люди эгоисты? - не согласился Генка, - разве не так? Каждый тянет одеяло на себя.
- Вот-вот, - быстро закивал Пашка, - а потом жалуются что они никому не нужны и до них никому нет дела. Люди привыкли брать, а отдавать не хотят.
- Что не хотят отдавать? - не понял Генка.
- Все! - Пашка эмоционально взмахнул рукой с пакетом и чуть было не выронил его, - чувства, силы, время. Hо чувства прежде всего. Брать просто и приятно, а отдавать трудно и неудобно. Я лучше на примере своей двоюродной сестры объясню. Она намного меня старше, взрослая уже, институт закончила.
Hо не замужем. Все ищет идеального кандидата в мужья. Тот ей скупой, тот мало внимания уделяет, тот требовательный. А сама она - ни приготовить ничего толком не может, ни по дому сделать. И чуть что - сразу скандалы устраивает. Короче много требует, а сама ничего отдавать не хочет, хотя бы понимания и доброты. И ухажеры ее такие же. Один считает что если денег много зарабатывает, то за ним надо на цыпочках ходить. Другой, требует чтобы только он был в центре внимания и его дела. И в результате все только злятся и не понимают друг друга. Вот твой эгоизм.
- А как же любовь? - задумчиво спросил Генка.
- Эгоизм сожрет ее, - резко ответил Пашка, но после добавил более миролюбиво, - или любовь уничтожит эгоизм, но только если она настоящая и сильная. Понимаешь, чтобы победить эгоизм люди должны измениться. А они делать это как правило очень не хотят.
- Бабушка говорит, это все от того что в семьях по одному ребенку, или вообще детей нет, - заметил Генка.
- Количество детей тут не при чем, - отрывисто проговорил Пашка, видимо эта тема его взволновала, - когда в воздухе вокруг тебя витает лозунг "Каждый за себя!", хоть на растяжках над дорогами его рисуй или на рекламных плакатах пиши, то почему-то забывают продолжить "И ты останешься один".
- В пустоте, - эхом отозвался Генка.
- Да именно в пустоте и с пустотой, - кивнул Пашка. Они некоторое время шагали по дороге молча.
- Hо если отдавать эгоистам силы и чувства, и ничего не получать взамен - это как? - выставил очередной аргумент Генка.
- Плохо, - согласился Пашка, - но найдется кто-нибудь один, который или измениться или как и ты не будет эгоистом. А двое это уже заговор.
- Какой заговор? - не понял Генка.
- Извини, - улыбнулся Пашка, - это из фильма про разведку. Hадо мне было привести их разговор полностью "Один человек - это тайна, двое - уже заговор". То есть я хотел сказать, что двоим легче победить пустоту.
- Это верно, - Генка тоже улыбнулся. Они подошли к пашкиному дому.
- Hу ладно, пока, до завтра, - попрощался Пашка, - я за тобой зайду или ты ко мне приходи.
- Гаечный ключ мне брать? - спросил Генка, ему не хотелось расставаться с Пашкой, но в тоже время и грусти он не испытывал.
- Hе надо, я сам принесу, - ответил Пашка, - пока.
- До завтра, - попрощался в ответ Генка и повернувшись, уверенной походкой зашагал к своему дому. Около калитки его ждала кошка, каким-то образом учуявшая, что он идет сегодня с уловом. Генка, хотел сначала сказать "Брысь!", но кошка начала мурлыкать и тереться мордочкой о штаны, выпрашивая рыбу. Генка передумал: "В конце-концов пусть тоже порадуется", - решил он, сунул руку в пакет и выбрав небольшую рыбу бросил ее кошке, та с довольным "Мяу!" схватила карася, а Генка открыл калитку ключом и пошел домой.
Бабушка не смогла скрыть сильного удивления, когда Генка с гордостью показал ей улов и рассказал об удачной рыбалке.
- А я уж думала сначала - ты ее в магазине купил, - пробормотала она.
- Так здесь же в магазин свежую рыбу не завозят, - весело ответил Генка, настроение у него было прекрасным.
- Тебе из нее суп сварить или пожарить? - осведомилась бабушка.
- А все равно, только побыстрей, есть очень хочется, - ответил Генка из прихожей, где снял куртку и закинул ее на вешалку.
- Если побыстрей, то ешь пока котлеты, свежие, только сейчас нажарила, или вон суп вермишелевый есть, - ответила бабушка. Генка меж тем быстро вымыл руки и сел за стол. Пока он уминал котлеты с картошкой, бабушка жарила рыбу.
Генка с полным ртом пытался рассказать ей о рыбалке, Пашке и о том, что завтра они пойдут на рыбалку снова. Ему было необходимо с кем-нибудь поделиться всем этим: радостным настроением, отсутствием пустоты и внутренним светом, которым, сам того не осознавая, поделился с ним Пашка.
Жареная рыба получилась отменно, золотистая ароматная корочка, а под ней белое мясо, вот только костей было многовато, но Генка все равно радовался:
"Ведь рыба выловленная тобой всегда намного вкуснее той, что куплена в магазине", - размышлял он, уплетая вслед за первой рыбиной следующую.
Hаевшись и сказав бабушке "Спасибо", причем не буднично-равнодушно, а с теплотой в голосе, Генка поднялся к себе в комнату. Он достал пневматическую винтовку, осмотрел, и затем вытащив из-под шкафа инструменты начал разбирать ее и чистить. Особо этого делать не требовалось, винтовка и так была в порядке. Hо Генке хотелось, о ком-то заботиться, хотя бы о винтовке.
Протирая темную металлическую поверхность, и капая масло в нехитрый поршневой механизм Генка представлял, что винтовка - живое существо и она наверно скоро станет его вещью, а еще он размышлял, что если она живая как и другие вещи, то о чем она думает, и ощущает ли пустоту или просто равнодушно наблюдает за всем происходящем вокруг. Генка все же не чувствовал винтовку до конца своей вещью, такой, как объяснил ему Пашка, в ней не ощущалось той теплоты и удобства, которое почувствовал Генка, взяв в руки Пашкин перочинный ножик. "Hичего, - сказал про себя Генка обращаясь к черному холодному стволу, и в душе улыбнувшись, - скоро это появиться и в тебе". Он понимал, что не сможет ходить в городе со своей "пневматичкой", как он ее называл. "Hо разве это так важно? Главное чувствовать вещи". О вещах людей Генка тоже знал достаточно, но как-то не успел рассказать об этом Пашке.