На границе я протянул в пограничное окошко старый паспорт. Его лицевая сторона была обезображена двумя жирными консульскими штампами «аннулировано».
— Что означает этот штамп? — удивлённо спросил индийский пограничник.
— Это означает «действительно», — не моргнув глазом ответил я.
Пограничник не стал возражать — и пропустил нас в страну.
Мы добрались до Дели, но первый же день в столице был омрачён происшествием. На улице к Юре подскочил индус и закричал:
— Мистер, позвольте почистить вашу обувь.
— Не надо, — протестующе поднял руку Юра.
— Надо, мистер. Посмотрите, у вас на туфлях дерьмо.
Юра посмотрел вниз — и действительно, сандалии были испачканы чем-то гадким. Пришлось согласиться на услугу чистильщика. Индус махнул пару раз щёткой и заломил за работу неслыханную цену. Юра дал бродяге пару монет, а от возмущённых воплей отмахнулся. Придя в гостиницу, мы открыли путеводитель и прочитали: в Дели следует опасаться мошенников, чистящих обувь и требующих за это деньги. Они сами незаметно пачкают туфли прохожим.
Мы дали интервью центральным газетам, выступили в двух университетах и нескольких школах. Индийские школьники с интересом расспрашивали о России:
— Мы слышали, что у вас на крышах храмов ставят луковицы. Почему луковицы? Это священная еда?
— Зачем вы делаете снеговиков? Вы им молитесь?
— Почему русские не верят в Шиву?
— Говорят, в вашей стране много медведей. У вас есть собственный медведь?
— Куда деваются бездомные, когда начинается зима?
Мы отвечали как могли. Заодно рассказывали о странах, в которых побывали, и о соседнем Пакистане.
В Российском культурном центре в Дели нашу фотовыставку открыл индийский министр. Он зажёг ритуальный масляный светильник, а потом вручил нам с Юрой медали за вклад в дело индо-российской дружбы.
— Если бы не мой возраст и высокая должность, я бы всё бросил и поехал с вами, ребята, — сказал министр.
Довольно быстро мы нашли спонсоров для продолжения поездки. Первыми оказались лети из школы при российском посольстве. Они разрешили нам забрать сломанный велосипед, ржавевший под дождём на территории посольства. За пять долларов мы починили его в мастерской на городском рынке.
Другим спонсором стал профессор из университета Джавахарлала Неру. Ему понравилось наше выступление, и он выписал нам чек на двадцать долларов. Этого хватило, чтобы купить на рынке дешёвый велосипед.
Так мы начали велопробег «За мир между Пакистаном и Индией».
Одна из индийских газет вышла с фотографией, где мы с Юрой сидели на велосипедах, и заголовком «Русские уже здесь». Мы выехали из центра столицы и влились в индийский велосипедный поток. Обгоняли велорикш, развозчиков товаров, даже велосипедные телефонные будки.
Ехать по Индии на двух колёсах оказалось сложнее, чем мы думали. То пешеход под колёса бросится, то корова путь перегородит, то трактор проедет с бамбуковыми жердями — чуть зазеваешься, и в тебя эти жерди воткнутся.
Дороги были забиты гудящим, фырчащим, разваливающимся на ходу транспортом, а обочины покрыты битым стеклом — того и гляди, останешься без шин. Мы не могли понять: откуда столько стекла? Но потом увидели, как по дороге шёл человек и катил велосипед. На багажнике лежала сумка с пустыми бутылками. Время от времени человек останавливался, доставал бутылку, разбивал её камнем и разбрасывал осколки. Кажется, это называется «агрессивный маркетинг». Человек был нанят одной из мастерских по ремонту велосипедов.
Мы ехали по «Золотому треугольнику»: из Дели в Джайпур, потом в Агру. Ехали не спеша, наслаждаясь свежим воздухом, но чаще — выхлопным дымом. Никто не обещал нам лёгкого пути, хотя желали многие.
На подъезде к Агре я заболел. Мне было так худо, что я не мог крутить педали. Меня лихорадило, а грудь горела как раскалённая плита.
Мы нашли госпиталь, и оказалось, что в нём работает русскоговорящий доктор. Раджеш учился в Киеве и говорил с лёгким украинским акцентом.
— Э, хлопец, да ты простудился, — сказал он.
— Если это обычная простуда, то почему мне так плохо?!
— А шо ты думал? Такие у нас в Индии болезни. Отдохни, чаю с лимоном выпей, и всё пройдёт.
Из госпиталя мы поехали в сикхский храм. Почти во всех сикхских храмах Индии можно бесплатно остановиться на три дня. Этого должно было хватить, чтобы я выздоровел.
Деньги у нас закончились, стоило заняться поиском средств. Мы сделали картонную коробку. нарисовали на ней бегущих вокруг земного шара человечков с рюкзаками и написали на английском: «Миссия мира».
С коробкой и ворохом газетных вырезок о нас Юра отправился на поиски желающих поддержать проект.
— Вы же не хотите воевать с Пакистаном? — обращался к лавочникам мой товарищ. — Нет? Тогда жертвуйте на мир.
Индийцы жертвовали неохотно, но Юра не сдавался.
— Не звенит, — с ухмылкой потряс коробку один из торговцев. — Что, никто денег не даёт?
— На дело мира мы берём только бумажные, — строго ответил Юра и открыл крышку.
На дне коробки лежала мятая банкнота в десять рупий (Юра сам её туда положил). Индиец почесал в затылке и добавил ещё одну бумажку.
В одном из магазинов, где продавали компьютеры, хозяин, прижатый к стене коробкой для пожертвований, скривился, но деньги дал, а потом, подумав, посоветовал:
— Тут через дорогу есть ещё один компьютерный магазин. Зайди туда.
— Там работает твой друг? — обрадовался Юра.
— Нет, мой конкурент, — хмыкнул индиец.
Когда нищие города Агра обнаружили, что Юра ходит с коробкой, они стали таскаться за ним следом. Юра поступал справедливо: давали ему двадцать рупий — несколько рупий отдавал нищим. Те были довольны и сопровождали его, как свита короля. А если жадные лавочники не желали поддержать борьбу за мир, нищие хором ругали их.
В одной из лавок сидел бородатый сикх. Он выслушал Юру и сказал:
— Хорошее дело вы затеяли, ребята. Сикхская община вас поддержит. Но и вы должны нас поддержать. Я приглашу журналистов.
Юра согласился, и сикхи организовали для нас пресс-конференцию. Приехали корреспонденты с четырёх телеканалов и из газеты.
За пару дней, употребляя в основном лечебный чай с лимоном, я пришёл в себя и мог самостоятельно ходить. Но сильно похудел.
Специально для телеоператоров мы проехали на велосипедах по одной из улиц Агры. Теперь наш велопробег назывался «За мир между Пакистаном и Индией и в поддержку сикхской общины города Агры». Операторы перегородили улицу. Они стояли вчетвером с видеокамерами наперевес, как ковбои из вестерна, а мы лихо неслись прямо на них.
Сюжет про нас показали в новостях не менее сорока раз (наш знакомый сикх специально считал). Горожане узнавали нас на улице и кричали «Хелло!». Впрочем, то же самое нам кричали и раньше, когда мы не были телезвёздами.
Нужно было двигаться дальше, но после болезни я чувствовал слабость и долгий путь не выдержал бы. Мы продали велосипеды и продолжили путь обычным транспортом. Пожертвования решили больше не собирать. Руки-ноги есть — заработаем.
После обеда — построение и проверка личного состава по списку. Загружаемся в фургон с зарешёченными окошками в кузове, похожий на омоновский, набившись яростно и плотно, как оппозиционеры в автозак. Сегодня — теоретические занятия.
— Времени у вас мало, а запомнить нужно много, — с грустью говорит преподаватель, седой русский полковник с ледяными глазами; в руках у него футляр, похожий на кофр для музыкального инструмента. — Начнём с того, как правильно держать автомат. У каждого скрипача своя скрипка, у меня — вот такая…
Автомат у него — такой удивительной и ладной конструкции, что сидящие на заднем ряду даже поднимаются от любопытства.
Полковник объясняет, как правильно ходить в патруле, как стрелять из-за угла здания, как взаимодействовать с бронетехникой, как пользоваться станковым гранатомётом и тепловизором, как рыть и укреплять окоп, как читать карты и правильно передавать координаты артиллеристам. В иной военной академии меньше узнаешь за семестр, наверное, чем мы узнали тут за пару часов. Только как это всё запомнить?