- Богов не существует, это факт. И никогда не существовало. Их придумали люди, чтобы скрасить своё одиночество в этой бескрайней вселенной. Вся шутка в том, что мы одни в этом мире, и нет разума, что превосходил бы наш.
- Что ж, я понял теперь, за что эрл Марек сулил вам костер. Впрочем, не мне судить.
- Рассказывай, не тяни.
- Что ж, было это так давно, что даже небо не помнит всех событий, тогда произошедших. Боги тогда жили среди людей, а люди – среди богов. То было время, когда люди были едины с природой и жили в лесах, среди народов фэйри и сидов. Сиды жили под холмами, а фэйри – в лесах, и было их так много, как сейчас людей. Но был среди богов один, который больше других ревновал любимых детей творца – людей. Этого бога затем нарекут Антаресом, самым жадным до власти над нами. Все прочие создания были ему неинтересны, поскольку подчинить их божьей властью казалось делом невозможным, в отличие от нас, легко склоняющих колени перед силой, во много раз превышающей нашу собственную. Он собрал собственную армию и повел её войной на других богов, и сокрушил многих, прежде чем они успели опомниться и дать отпор. Никто не ожидал подобного вероломства, никто не был готов, ибо большая часть богов была созданиями мирными, и никогда прежде не воевала.
Спустя годы нашелся только один бог, Кернунн, которого ныне называют Рогатым, собравший вокруг себя народы фэйри и сидов, а также остатки верных ему людей, и повел их на битву. Последнюю битву.
- И он проиграл?
- Да, в конечном счете. Антарес обманул его. Когда оба воинства вышли на бой и встали друг напротив друга, Кернунн вызвал своего соперника на поединок. Антарес согласился, но когда Рогатый вышел перед своим войском и обнажил меч, был отдан приказ лучникам, и в небо взвилась целая туча стрел, затмившая небо.
- Как можно убить бога, если он бессмертен?
- О, бессмертна только его душа, физическое воплощение вполне себе можно уничтожить, - задумчиво ответил Бреадан.
- Так чем же тогда боги отличаются от людей? И те и другие имеют бессмертную душу.
- Я… думаю, у богов душа побольше.
Алексис рассмеялся от этих слов и в один присест опустошил свой рог.
- Я не жрец, чтобы толковать о подобных вещах, что здесь смешного?
- А то смешно, что ты даже не знаешь, во что веришь. Ты поклоняешься богам, у которых душа побольше твоей. А что еще у них больше, не знаешь?
Бреадан обиженно замолчал, и протянул руки к костру, делая вид, будто сосредоточен на игре пламени.
- Что может сделать твой бог такого, чего не могу сделать я или ты, скажи мне.
- А что можешь сделать ты, кроме как напиваться каждый день, и валяться в луже собственной мочи?
Такой дерзости Алексис стерпеть просто не смог. Слышать подобные слова от стратиота где-нибудь на территории империи было бы просто немыслимо. Но свободные бонды на то и свободные, чтобы не боготворить своих лордов.
Вскочив на ноги, Алексис схватился за меч, и, пошатнувшись, едва не упал лицом в костер. Тут же со всех сторон его окружили стратиоты, пытаясь успокоить, но друг мой настолько пропитался яростью, что с легкостью расшвырял всех, кто пытался сдержать его. Уязвить гордость всадника было проще простого.
- Ты, безродное отродье, знаешь ли вообще, кого пытаешься ткнуть носом в его поступки? Я Алексис Аврелий Викариан, мои предки гоняли вас по этим лесам еще когда вы с голыми задницами бегали тут и подтирались лопухами. Я никому не позволю говорить со мной подобным тоном!
- А я не позволю никому говорить всякие гадости о наших богах! Они защищают нас, кормят и поют, они – хранители этой земли!
- Мы завоевали эту землю и сравняли ваши капища с землей. Ваши божки – ничто! Доставай оружие, устроим божий суд.
Видя, что перепалка принимает угрожающий оборот, я решил вмешаться, встав между враждующими сторонами.
- Прекратите немедленно. Вы что, готовы убить друг друга из-за какого-то теологического диспута?
Бреадан остался стоять как стоял, даже не тронув рукоять топора. В глазах его читался неприкрытый страх, и пусть он был свободным человеком, боялся эрла от этого он ничуть не меньше.
- Я убью его, чего бы мне это не стоило.
- Тогда вначале попробуй убить меня.
Некоторое время мы бодались взглядами, но поднимать оружие на давнего друга, даже в состоянии изрядного подпития, явно не входило в планы Алексиса.