- И вот ты здесь, любовь моя, - голос её пролился на землю подобно звонкому и чистому ручью.
Я сделал несколько шагов вперед в надежде оказаться подле неё, но она остановила меня неожиданным жестом.
- Лучше остановись там, от тебя слишком сильно пахнет человеком.
- Что ты имеешь ввиду? – спросил я рассеянно.
- Раньше мне нравился твой запах, пока я была одной из вас. Теперь он кажется мне слишком… сладостным. Вдруг мне захочется попробовать тебя на вкус?
Слова её совершенно не укладывались в моей голове. Казалось, от моей жены осталась только тень, скопировавшая ее внешность, но даже движения её изменились и казались теперь движениями хищного существа, вышедшего на охоту.
- Почему ты до сих пор не изменился? Прошло уже столько времени, а ты продолжаешь цепляться за своё прошлое. Тебе нужно сходить на охоту и насытиться кровью и плотью своих жертв, тогда ты обретешь свой истинный облик.
Глаза Юлианы странно сверкнули в свете Близнецов, и я заметил огонь в её взгляде. Всё то, что говорил стрикс, оказалось правдой: мы изменились. Вопрос только в том, как далеко этот процесс зашел у моей жены. Или, что теперь казалось не таким уж и невозможным, у этого существа, бывшего некогда моей женой.
- Я найду способ снять это проклятие, обещаю. Мы всё исправим, и будем жить как прежде.
Слова эти показались мне жалкими, поскольку даже я сам уже не верил в подобный исход. В одно мгновение Юлиана оказалась подле меня, схватив за руку, и прижав её к своему уже выдающемуся животу.
- Твой сын. Он стал расти быстрее с тех пор, как Кэссий вручил нам свой дар. Он станет великим, я это чувствую, поскольку впитает лучшее от каждого рода.
- Кэссий? Кто это?
- Так его звали когда-то, еще когда он человеком бродил по землям Первой империи.
- Ты имеешь ввиду стрикса? Это ведь было много столетий назад. Как мог он прожить так долго?
- Мы можем жить столько, сколько сами того пожелаем, - отозвался голос в моей голове, - когда-то меня и вправду звали Кэссием, но имя это уже давно позабыто, ибо прошла уже сотня лет с тех пор, как я перестал жить среди людей. Теперь я – не более чем память твоей крови, моей крови. Нашей крови.
- Он говорит с тобой, я чувствую. Так же, как и со мной. Тебе нужно следовать всему, что говорит Кэссий, тогда ты перестанешь быть неполноценным, и мы снова сможем быть вместе.
- Я и так всегда был полноценным. Мне не нужно больше ничего сверх той меры, что даровал мне Антарес.
Юлиана грустно улыбнулась и отошла от меня, будто я сказал какую-то глупость.
- Именно поэтому, надо полагать, ты будешь просить у языческих богов исцеления?
- Откуда ты знаешь?
- Ты думаешь слишком громко, только и всего. Кернунн не поможет тебе, ибо его сила давно иссякла. Твой же Антарес предпочтёт уничтожить тебя, нежели попытается исцелить от этого, как ты его называешь, «проклятия».
- И всё-таки я должен попытаться спасти нас. Я не хочу жить вечно в обличье монстра, гонимый отовсюду.
- Но мы можем жить вечно и в этом обличье, жить среди людей, если захочешь. Только ты, я и наш ребенок. На веки вечные и до скончания времен.
- Ты не понимаешь: это проклятие, а не дар. Вечная жизнь – не для людей, нам отведен лишь краткий миг, который нужно прожить достойно, а не взращивая внутри себя кровожадного монстра.
- Мне очень жаль, что ты так к этому относишься. Пожалуй, я вернусь позже, когда ты будешь готов.
Подул сильный ветер, и Юлиана, будто видение, исчезла. Я протянул руку, но схватил лишь воздух, отчего внутри меня всё сжалось от жуткой тоски по потерянному раю. Казалось, у меня больше не было выбора: нужно просто принять правила игры, покориться собственной судьбе. Но я твердо был уверен: чудовище внутри меня никогда не заставит испробовать вкус человеческой крови. Впрочем, я ошибался, как и десятки раз прежде.
Утром мы с моим новым проводником оседлали лошадей и двинулись в путь, попрощавшись с радушным хозяином, едва державшимся на ногах. Я ужасно не выспался, и едва держал глаза открытыми. Снова зарядил дождь, и копыта коней разъезжались в осенней грязи. В это время года Мавродас выглядел как чей-то страшный сон: холодный, туманный и непроглядный. Казалось, за каждым деревом прячется чудовище, а крики редких птиц, эхом отдающиеся в тумане, скрывавшем окружающие леса, казались похожими на голоса потерянных душ.