На полу лежала пара циновок, на которых и расположились мои спутники, оставив мне кровать, которая, впрочем, по твёрдости почти ничем не уступала полу. Единственной привилегией в данном случае оказалась подушка, набитая свежим душистым сеном. Едва я опустил голову и накрылся одеялом, как окружающий мир просто перестал для меня существовать. Я провалился в тяжелый и глубокий сон.
В тот час, когда тьма безраздельно властвует над землей, и покой человеческий кажется незыблемым. В тот час, когда глаза бога наблюдают за нами с небес, голос в моей голове воззвал ко мне, и я проснулся в холодном поту, весь трясясь от страха.
- Проснись же, проснись, - твердил голос мертвого стрикса, - приближается опасность. Люди леса уже под стенами.
Я вскочил и схватился за меч, лежавший подле меня. Казалось, всё во мне кричит о том, что надвигается буря. Я принялся поднимать своих попутчиков, отказавшихся разделять мои опасения.
- Послушай, эрл, - возмутился Бреадан, - это всего лишь сон. Давайте все сейчас успокоимся и ляжем спать, поскольку путь нам предстоит неблизкий.
И как только он договорил эти слова, в крепости ударили в колокол, протяжный звук которого, кажется, застрял в густом тумане, опустившемся на город.
- Разве это похоже на сон? – совершенно флегматично отозвался Финдли.
- Теперь – нет. Но кто вдруг решился напасть на город?
- Это совершенно неважно, если на Бъеннард напали, нам нужно либо укрыться в крепости, либо выйти на стены.
- Голосую за второй вариант, - ответил я, - крепость они, может, и не возьмут с наскока, но я не собираюсь отсиживаться за стенами, пока какие-то варвары жгут имперский город.
- Это не твоя битва, - попытался урезонить меня старый знахарь, - я бы предложил сесть на лодку и отплыть подальше, после чего продолжить путешествие.
- А лошади, а вещи? Мы что, должны бросить всё, в том числе и этих людей?
- У нас достаточно денег, чтобы купить и новых лошадей и новые вещи. Может статься так, что все мы здесь поляжем, и никому не станет лучше от этого. А вот новые жизни мы себе уже не купим.
Повисло неловкое молчание, прерываемое только звуком набата. Казалось, внутри меня борются два начала: хорошее и плохое. С одной стороны Финдли был совершенно прав, и два бойца вряд ли помогут сильно изменить ситуацию, но с другой стороны я всё же оставался воином императора, и многие годы своей жизни посвятил войне во славу империи. Оставить город на растерзание варваров было бы преступлением. Но ведь, в самом деле, кому станет лучше от того, что все мы здесь погибнем? Я колебался буквально несколько секунд, а затем всё-таки принял решение.
- Финдли, уходи в крепость, возьми наших лошадей и вещи, какие сможешь унести. Мы будем помогать обороняющимся.
Лицо Бреадана просияло в победной улыбке. Казалось, он был только рад добро драке. В отличие от Финдли, он был еще слишком молод, чтобы понимать ценность собственной жизни, а может, и наоборот, не так стар, чтобы трястись над сомнительной ценностью бытия. Финдли лишь недовольно хмыкнул и принялся собирать вещи. Мы же, обнажив оружие, выбежали наружу и отправились к воротам, надеясь только, что враг еще не преодолел частокол.
По счастью, мы не опоздали. По улицам городка стремительно неслись тени солдат гарнизона, разбуженные набатом. Все они, в отличие от многочисленных стратиотов фемы, были вооружены совершенно однообразно, как воины легиона. Каждый солдат имел при себе короткий меч или копье, кинжал и щит, из обмундирования – добротная лорика с плащом, наручи и шлем, всё хорошего качества. Сотня таких солдат могла оборонять город от превосходящих их втрое и вчетверо сил противника без особого труда. Но, как вскоре оказалось, врагов было больше чем в двадцать раз.
Когда мы оказались у стен, воины, охранявшие башни у ворот, были уже мертвы, а те, кто поднялся на стены, не могли высунуть голову над бойницами: так плотно обстреливали нас вражеские лучники. Буквально спустя пару минут на ворота обрушился сокрушительный удар тарана, отчего створки предательски хрустнули и, казалось, едва не обрушились.