- Никогда не слышал ни о чем подобном.
- Ты слишком много времени проводишь в Мавродасе, здесь пьют только сидр, мёд и пиво, еще и паршивого качества. Вот этот напиток, который называется бренди – чистое счастье.
- Но теперь я чувствую себя еще более несчастным, - пожаловался я.
- Зато спокойно уснешь. Я принимаю подобное лекарство каждый день, и сплю как убитый.
Голова моя нещадно кружилась, и, кажется, я был ужасно пьян, поскольку почти ничего не ел последние пару дней.
- Мне кажется, у тебя большие проблемы с алкоголем.
- Возможно, - пожал плечами Алексис, - но без чарки-другой совершенно не могу думать. Давай я провожу тебя в гостевую спальню, к вечеру поговорим о том, что нам делать дальше.
- У нас нет времени. Мы должны предпринять хоть что-нибудь, пока не стало слишком поздно.
- Но ты ведь даже не знаешь, где обитает этот, как ты сказал, стрикс. Леса огромны, хотя, есть у меня одна мысль, которую мне навеяло буквально только что. Если это существо летает, значит, ему не очень-то выгодно жить в лесу, в каком-нибудь овраге или берлоге. Слишком много сил придется тратить на то, чтобы взбираться раз за разом на деревья и оттуда взлетать. Оно слишком большое для этого. Но не так далеко отсюда есть Одинокая скала. Ты ведь слышал о ней?
Я кивнул, соглашаясь с ходом его мыслей, но, казалось, чем больше он говорит, тем меньше я понимаю. Головокружение всё нарастало, и мне стало совсем дурно.
- Эту гору видно с берега Фотии, что в пятнадцати милях отсюда. Еще день пути – и ты оказываешься у подножия этого странного образования, похожего на остатки великого Иггдрасиля. Скала почти отвесная, и никто не знает, что находится на вершине. Быть может, в одной из пещер и скрывается чудовище.
- И как же мне попасть на вершину?
- Когда ты заснешь, я подумаю над этим, тебе нужно отдохнуть.
Голова моя опустилась и веки, похожие на тысячефунтовые валуны, закрылись. Я больше не мог сопротивляться, заснув прямо в кресле. Не было ни кошмарных сновидений, ни пророческих снов, я просто упал во мрак, похожий на смерть. Казалось, прошла целая вечность, но, когда я открыл глаза, всё еще светило солнце, близящееся к закату. Дни становились все короче, а значит, еще было время на то, чтобы двинуться в путь. Чувствовал я себя совершенно разбито, но лишь одной мысли о Юлиане было достаточно, чтобы я тут же поднялся на ноги.
По всей видимости, когда я заснул, моё бессознательное тело перенесли в гостевую спальню, поэтому первым делом я вернулся туда, где я себя запомнил в последний раз. Алексис, ужасно пьяный, сидел всё там же, где и был. На столике рядом с креслами была разлита целая лужа бренди, а кувшин, по всей видимости, наполнявшийся не один раз, разбитый в дребезги лежал на полу.
- Ты что, просидел так всё время, пока я спал?
Мутные, глубоко запавшие глаза Алексиса с величайшим трудом повернулись в мою сторону. Единственным недостатком моего друга был, пожалуй, только этот. Если где бы то ни было присутствовал алкоголь, в любой из доступных человечеству форм, он не останавливался, пока не оставалось ни капли.
- Я собрал отряд, - еле-еле шевеля языком, прошептал он, - всё готово. Пока ты спал, всё было подготовлено.
- И как мы будем покорять вершину Одинокой скалы?
- Не знаю, - честно признался Алексис, - разберемся на месте.
- Ты же не в состоянии даже стоять на ногах.
Глаза моего друга внезапно вспыхнули какой-то пьяной злобой, и он тут же вскочил на ноги, опрокинув столик и, пробежав несколько неуверенных шагов, остановился прямо передо мной.
- Никогда так не говори. Пошли.
- Собрался идти туда вместе со мной?
- Ты ведь мне друг?
- Друг, - согласился я.
- Тогда мы пойдем туда вместе. И спасем твою жену. И твоего неродившегося ребенка. Об этом напишут историю: горстка храбрецов против страшного чудовища. Ты ведь отдашь мне его голову, чтобы я повесил ее у себя на самом видном месте?
- Идет, но не дели шкуру неубитого медведя. Ничего еще не кончено.
Мне выдали чистую одежду, подходящую для путешествия, вернули меч, наточенный и вычищенный до блеска, и выдали лучшую лошадь из конюшен Алексиса. Вместе с нами снарядили дюжину стратиотов – самых боеспособных людей эрла в полном обмундировании. Пусть ни у одного из них не было меча, но выглядели эти ребята грозно, насколько это вообще возможно для свободных бондов. Провизии взяли с запасом, как и вьючных лошадей, взяли веревку и крючья, откованные за этот день, с помощью которых можно было цепляться за скальные выступы. Конечно же не забыли о целом бочонке бренди, под который выделили целую лошадь. Отряд был готов выступать немедленно и, если бы не Алексис, которого пришлось усаживать в седло в четыре руки, мы бы успели выдвинуться до захода солнца.