СОН
Из неба и ветра, дождей и печалей,
Из сора, из пыли дорог и времён
Мы души свои изначально соткали,
Чтоб чувствовать этот безудержный сон,
Его бесконечных веков перемены,
Дыхание звёзд и подлунных часов,
Иллюзии мимо летящих мгновений,
И жалость потери фальшивых даров.
Распахнуты душ ненадёжные двери,
Но всё, что в грядущем достанется нам,
Лишь пепел и холод, тоска и потери.
Ведь сон — как и жизнь! — пустота и обман.
Я ИСКАЛ СЕБЯ…
Я искал себя в чём-то малом.
В тишине, в дождевом узоре,
Суете городских вокзалов,
Их гудках по утрам усталых,
В брызгах волн на песке у моря,
В бессердечии одиноком,
В чьей-то детской слезинке горя,
И молчании долгих сроков.
Приходили на ум зарницы
За ночным горизонтом лета,
Луж не высохшие глазницы,
И мечты неземного цвета.
Я хотел отыскать живое,
То, что время всегда скрывало,
Что-то важное и простое
В уходящем, былом и малом.
А, быть может, и в чём попало…
ИГРУШКА
Кто ж спорить станет! Будут впереди
Нелёгкие дорожки преисподней,
Ведь жизнь прожить, не поле перейти.
Но не сегодня, братцы, не сегодня.
Пей кофе, чай, вино. Гляди в окно.
Отматывай рукою незаметно,
Как плёнку чёрно-белого кино,
Рулон бумаги мягкой туалетной.
Предай себя течению реки,
Что носит имя бренности и лени,
Лежи, мечтай и майся от тоски,
Оформив две недели в бюллетене.
Но как приятен нынче карантин
В родной глуши, в деревне, где поныне,
В сердцах бурлит шальной адреналин,
И девки наливные, словно дыни.
Смазливы ведьмы! Чудо хороши.
А как полны кокетства и соблазна!..
Вот это счастье — ёшки! — это жизнь.
Не карантин считай, а вечный праздник.
Бросайте к чёрту ваши города,
Друзья мои. Бегите на приволье.
Бегите. Там пленительны всегда
Блаженство дней и бойкое застолье…
Таков удел. Такие вот дела.
Такая приключилась заварушка.
И радуйтесь, что всё же не война.
А так… считай, забава да игрушка.
ВЫБОР
Наш выбор щедр и ласков на пути:
Направо — с плеч головушка лихая,
Налево… можно вовсе не ходить.
Там разница, поверьте, не большая.
Куда ни кинь, повсюду жесть и клин.
Грядущее расправой обеспечит
Без лишних милосердий и вакцин.
А жребий сам меняет чёт на нечет,
С ухмылкой предложив одно из двух:
Стакан, что будет пуст наполовину,
Иль полон так, что схватывает дух,
И сердце жжёт, как тонкую лучину.
ВЕСТЬ
Ничто не изменилось на земле,
Не стали горы выше или круче,
Ни счастье воспротивилось вражде,
Ни жребий пал в зеро и невезучесть.
Осталось всё незыблемым, как есть,
Но где-то там, в небесной Ойкумене,
Быть может родилась благая весть,
Быть может слух прошёл о перемене.
По чьей-то воле ветер уронил
С ладони пыль раскрошенного мела,
Чтоб ангелы оставили следы
На преходящем, трепетном и белом.
БЫЛА?
Была она когда-нибудь живая,
Уже не скажет, видимо, никто,
А нынче — просто лошадь цирковая,
Трудяга в затрапезном шапито.
Сама себя выводит на арену,
Сама спешит, меняя круг на круг,
И, брызгая под ноги грязной пеной,
Упорно исполняет старый трюк.
И так, несясь с отвисшею губою,
Не видит, продолжая марафон,
Что более не властвует собою,
Но ею правит трёпаный шаблон.
ЗАСНЕЖЕННОЕ УТРО
Заснеженное утро ноября,
Лаская дрёму, стелется уютом,