И чтоб прогулки томные без спешки,
И старый Bridge , и очень даже Charles,
На сонной Влтаве ночью у причала,
Корабликов кружил пчелиный рой,
И чтобы жизнь, как лодочка качала,
И был со всеми свой, а не чужой.
Уж повидал места, вы мне поверьте,
Но тут несутся мысли вразнобой,
И не забуду аж до самой смерти
Носочки девушки с зелёной полосой.
И снова здесь, и чудно бесшабашен,
Где людный мост, натянутый в струну,
Красуется меж древне-чёрных башен,
Сцепляя Старую и Малую страну.
Молчит собор готическим фасадом,
С восторженным барокко за стеной.
Играет нам загадку маскарада
Над Староместскою причудливый Орлой.
Ну, где ещё такой возможен вечер.
Да только в Праге — это ж, боже мой!
Так, чтобы девушка веселая навстречу
В носочках беленьких да с красной полосой!
Кругом трдельки, сладкие оплатки,
Лицом суровый Вацлав на коне,
И в соусе печёные лопатки,
И бравый Швейк в потёртом сюртуке.
У пива вкус медового отвара,
С порога встретят нежно: «Дбрый дэнь!»
Заря встаёт под ласковое: «Рано!»
И повернуться на бок даже лень.
Святого Вита храм и домик в танце,
Забавный крот купается в цветах,
Британцы, африканцы и шотландцы…
И эта девушка! В голубеньких носках.
Но вот желаниям своим противореча,
Эх, расставание — ведомо суетой.
Разлука раны свежей не излечит…
Я вновь пожитками стучу по мостовой.
Визит не долог, да и не замечен,
Но будут сниться мне наверняка,
Та девушка и розовые встречи,
В полоску желтую безумные слегка.
СЕНТ-ЖЕНЕВТЬЕВ-де-БУА
Скромный погост французский,
Словно пустой перрон,
Где на могилах русских
Спит похоронный звон.
Их растерзало время,
В долгий двадцатый век,
Сбросив людское бремя,
Не замедляя бег.
В стылой земле нездешней,
В чреве чужой страны
Сон обрели навечно
Павшие без вины.
Здесь и сейчас под вечер
С плачем среди дерев
Старым крестам на плечи
Падает русский снег.
ноябрь 2018 года
А ЖИЗНЬ
А жизнь тогда приёмисто легка,
Когда залита в сердца трёхлитровье
Высокой пробы пинта коньяка,
И скручен весь пробег по бездорожью.
НЕЛЮБОВЬ
Острым клинком кинжала
Даль разрезает тень,
И над землёй устало
Ночь заменяет день.
Лживой скороговоркой
Глядя в мои глаза,
Словно перед иконкой,
Молится тишина.
Щурится близоруко,
Шепчет не по-людски,
Тянет худые руки
К сердцу моей тоски.
Ей я теперь не верю,
И не прощу грехов.
Ведь не вернуть потери
И не найти следов
Тех обещаний давних,
Чей молчаливый плен
Бросил мои печали
В цепи чужих измен.
Вскрыл униженья вены
Рвал их немую плоть,
И заплатил надменно
Жалостью за любовь.
Чувства давно сокрыты
Благостной тишиной,
Что в темноте постылой
Молится предо мной.
Кончится время муки,
Снова взойдёт заря,
Но не прощу разлуки
И обещаний зря.
Милая, знай, как грубо
Предупреждают впрок,
Сжатые в злобе зубы
Этих коротких строк.
ЗАБВЕНИЕ
Когда нахлынут ненавистны
печали грузом прошлых лет,
ты ждёшь, что кто-то бескорыстно
омоет их горячий след.
Сметёт тоску и боль раздоров,