«Я мертва? — подумала девушка. — Умерла и попала в рай».
«Ты не заслужила рая», — твердо заявила Рей сама себе и тут же сделала радостный вывод: «Для ада тут слишком хорошо. Наверное, я все же жива».
Приподнявшись, она увидела Аску, сидящую на подоконнике. На девушке была одна лишь белая рубашка, застегнутая на три нижние пуговицы. Рубашка явно принадлежала не Сорью: она была на несколько размеров больше и доставала ей до колен. Рыжая смотрела на проснувшуюся Рей, и если цвет глаз — небесно-голубой — Аянами скорее додумывала, то опухшие от недосыпания сероватые веки хорошо просматривались даже против света. В сочетании с взъерошенными волосами зрелище представлялось жутким.
«А может, все же ад?»
— Не хочешь прикрыться? — пробурчала рыжая, вскакивая со своего места.
Аянами недоуменно моргнула. Проследив за направлением взгляда Аски, она глянула вниз и обнаружила, что совершенно не одета, а одеяло укрывает ее только до пояса. Рей вздрогнула от холода и нырнула обратно, оставляя снаружи только голову.
— Ну и какого черта ты делаешь в городе?
— Уже никакого, — запрокинув голову, ответила Рей. «Да все равно ведь уже».
— Не трать моего времени! — крикнула Аска, — Я не собираюсь с тобой возиться!
— Я провалила миссию, — начала говорить Рей. Ей нравился причудливый белый потолок со странными лепными узорами. А собственные слова — нет, не нравились. Они были больными и слабыми, и дело было вовсе не в простуженном горле.
— Что за миссия?
— Я должна была провести связного до местного подполья. Но она предала нас… Связная — она, — уточнила Рей и снова замолчала. Под ее пальцами была приятная на ощупь ткань: мягкая, тонкая — и почему-то черная. Девушка провела по ней пальцами и прикрыла глаза, вслушиваясь в ощущения.
— И? Не заставляй меня вытягивать из тебя каждое слово, — прорычала где-то там, в глубине комнаты, Сорью.
Рей опомнилась и сожалением отняла руку от одеяла.
— Я бросила гранату под себя.
— Гранату? — голос Аски звякунл удивлением намного ближе. — Под себя? Не держи меня за дуру!
— Это правда. Последнее, что я помню. Она разорвала синхронизацию с «Ружьем» и…
— Тогда ясно, можешь не продолжать.
Аска тяжело вздохнула, и Аянами поняла, что у капитана NERV есть схожий опыт — тяжелый опыт принудительного разрыва синхронизации.
— Толку теперь от тебя. Где «Ружье»?
— Наверное… — Рей подумала немного, после чего продолжила: — Уничтожено.
Слово было сухим, колючим и горьковатым. Аянами провела языком по небу и поняла, что кисловатая горечь — это не игра воображения. Это просто пересохло во рту.
— И давно это произошло?
— Не знаю.
— Да что я тебя спрашиваю! — воскликнула Аска. Ее торопливые шаги мерили комнату из угла в угол. Аянами считала их по ударам своего сердца, и в голове мутилось от сбивчивого пульса.
— Даже Синдзи было бы понятно, бу-бу-бу, — слышала Рей. — Тебе рубанули синхру… Бу-бу-бубубу… ты в бреду кинула гранату, замочила бу-бу… А потом шлялась черт пойми буууу…
Сорью еще долго распиналась — о потерянном Ружье, о том, что из-за Рей она сидит в чертовом дерьме, о придурке Каору… Рей слушала ее звонкий бубнеж и четко понимала одно: голос Аски не источал злобы или ненависти к пленнице. Это был просто крик бессилия, такой необходимый для того, чтобы стравить пар.
— …Я просто балдею от того, что ты умудрилась сбить два Евангелиона и едва не сдохла в городе от простуды!
«Похоже, с ней много чего произошло», — подумала Аянами и спросила:
— Синдзи — это ведь сын Юй?
— Да, — опустошенно ответила рыжая и появилась наконец у кровати. Она нависала над лежащим повстанцем, закрывая собой потолок. — Вставай. И без резких движений.
Аянами кивнула, попыталась привстать и сразу же ощутила, что резких движений не получится: мышцы отзывались неуверенно, плохо гнулись ноющие суставы. Обливаясь потом, она все же села в постели, но задержаться в таком положении надолго не удалось: ее повело в сторону. Так бы она и рухнула обратно в кровать, если бы не рука Сорью, легшая ей на плечо:
— А ну стоять. Ты вообще держаться не можешь?
Синевласка слабо мотнула головой в ответ.
Издав горлом сложный раздраженный звук, рыжая выровняла девушку и села рядом. Под собственным весом Рей оперлась ей на плечо и застыла в этом положении, изредка вздрагивая от холода. Голое тело неприятно знобило даже в прогретой комнате. Аянами видела электрокамин, понимала, что должна чувствовать волны жара от этого прибора, что плечо Сорью должно быть теплым, но — ничего. Просто ничего.