Аянами вышла из командирской палатки и украдкой зажмурила уставшие глаза. Все никак не удавалось обнулить синхронизацию с «Ружьем»: то дежурство у палатки Икари-сан, то забег на кухню, то доклад командиру. По мнению девушки, самым толковым событием за день стала горячая еда.
«Плохой день. Самое интересное воспоминание — горячий рис с тушенкой».
Рей осмотрелась и пошла к костру, у которого сидело меньше людей. Меньше глаз, меньше ртов, меньше необходимости общаться — она просто хотела спокойно посидеть у огня, подготовить разум к разрыву с оружием. Еще Рей хотелось привести в порядок мысли, разворошенные странным конвоированием странной пленницы. Чувство времени впервые смущало девушку: ей казалось, что горный переход длился не меньше недели.
За расставленными пальцами дрожало пламя, поверх картинки плавали привычные данные о синхроуровне, температуре, поправке на ветер; а Аянами просто думала ни о чем. Лагерь потерялся в темноте, которую костер только сгустил, звуки послушно ушли на второй план, и расспросы ее больше не волновали: доклад сделан, капитан Сорью сдана, а на праздные реплики можно не реагировать.
Рей вдруг поймала себя на мысли, что послушала бы у костра свою недавнюю пленницу.
«Она совсем другая».
Аянами зажмурилась: вот они стоят у катавотры. Вот сон в пещере. Вот ее попытка сбежать. Вот вторая попытка. Сжатые кулаки у скал — и вопрос: «Почему ты не выстрелила?». Девушка открыла глаза и снова смотрела на пламя. В пляшущих струях огня всплывали вопросы, много вопросов. Рей хотелось знать, что за мир за периметром. Мир, в котором она видела только рычащие колонны поставок, плюющиеся огнем конвойные отряды, усыпанные минами заградительные полосы. Рей хотелось знать, какой мир выращивает таких, как капитан Сорью.
Девушке думалось, что это должен быть непростой мир, даже в сравнении с той средой, где жила сама Рей. «Что там? Военизированное общество? Контроль над каждым шагом?» Аянами, в отличие от большинства повстанцев, много читала о мире до войны с Ангелами, и лозунги командования благоразумно делила надвое. Да, без сомнений, именно оккупация Японии расколола общество, и именно во внешнем мире осталось чужое марионеточное правительство. А вот по поводу всего остального сомнения были. Если отчужденные территории — это благословенная земля, то почему люди здесь гибнут не только от оружия, но и от странных явлений? Почему Ангелы так редко просто приходят и уходят, а куда чаще — выжигают все и вся?
«Никто уже не верит, что это легендарные духи Ямато. В новых факторах эволюции тоже многие сомневаются. Много сомнений. Так много, что проще не думать».
Сама Рей предпочитала держать мысли при себе и занимать свое место, потому что к этому подталкивала среда, сгоняющая людей в группы. Среда мало праздновала одиночек, успешных смельчаков были единицы. Ученые, охотники, бойцы, следопыты — огромный мир на отрезанных от остальной планеты островах. Мир, на берега которого нельзя высадиться. Мир, куда сбегали все реже, и где умирали все чаще. Аянами не по возрасту много знала много об этих землях, и впервые захотела увидеть их со стороны, чужими глазами.
Рей всмотрелась в картинку: густые переливы потрескивающих дров, алое мерцание угольев, а поверх этого всего — зеленоватое мерцание прицельных данных.
«Чужие глаза. Нет, это не то».
Вот так — сомневаясь, размышляя и чувствуя странное, — Аянами Рей заснула у потухающего костра.
Аске снился сон.
Во сне она была в той, прошлой Японии, где были высокие дома-клети для всех и невысокие и просторные — для избранных. Она сама была избранной, потому что — дочь выдающегося ученого. У них был парк, в котором неумолчно стрекотали насекомые, и маленькая Аска их боялась.
Сон был черно-белый, по крайней мере цветов девушка не помнила.
Во сне был Синдзи, и они сидели за домиком слуг, зажимая рты, чтобы дыхание их не выдало. Их кто-то искал, наверное, нянька. Может, уже и садовника послали. Аска что-то натворила и не собиралась останавливаться на достигнутом, а Синдзи как всегда был Синдзи. То есть, обреченно крутился рядом.
— Доченька!
Из-за деревьев вышел Ангел, а потом еще один, и Аска откуда-то знала, что это ее мама и мамина подруга Юй Икари. Девочка кивнула Синдзи, и они одновременно подняли оружие.
Рыжая глубоко вдохнула и проснулась, не желая досматривать этот сон.
Вокруг была вязкая темнота, даже оборудование лаборатории молчало, а снаружи кто-то ходил, слышались сдавленные голоса. Аска сморщила нос и с трудом подавила чих.