Второе дыхание, третье дыхание… Аска не знала, сколько она их уже израсходовала.
Кадзи закурил и протянул руку. Металлические пластины жалюзи клацнули, открывая армированное стекло небольшого окошка. Рука с сигаретой указала на открывающийся вид, и Аска повернула голову, щурясь от света. За окном прямо в широких следах траков лежал стандартный мешок для трупов. То ли порвался при транспортировке, то ли выкинули после похорон. А дальше до самого холмистого горизонта была только выжженная земля, из которой гнилыми зубами торчали останки строений — черным по серому, и только маслянистые пятна на порванном мешке были темнее черного.
Аска смотрела за окно, понимала зачем все это, и поэтому собралась — впервые с того момента, как ей показали могилу дурачка Синдзи. Аска почувствовала, как ее ладони ровно и уверенно сцеплены, колени больше не дрожат, а вот этому засранцу перед ней точно нужно было указать на его место.
— Послушайте, я не знаю, чего вы добиваетесь этой ерундой, — сказала Аска усталым голосом, — но базу уничтожил Ангел, а не я. Моего напарника убил Ангел, а не я. Меня сбили после операции против Ангела…
— Как вы сказали? — перебил ее Кадзи. — Повторите.
— Я сказала «Ан-гел», сэр. По буквам повторить?
«Как ты меня бесишь, выродок!»
— Капитан, не забывайтесь. Просто повторите, когда вас сбили.
Аска помолчала, сбитая с толку неожиданным выпадом, и самое неприятное было то, что Редзи Кадзи почему-то и в самом деле интересовался ответом, а не просто давил на нее, как до того.
— Капитан Сорью, я жду. Когда вас сбили?
— Меня сбили по окончании операции над квадратом «фокстрот-лима-71».
— «Фокстрот-лима»?
«Что за черт», — подумала Аска. Неожиданный прыжок в сторону, какая-то глупая проверка. Снова навалились усталость и безразличие, хотя разум отчаянно протестовал, предлагал подумать над ответом, подумать, почему этот чертов Кадзи так хочет подробностей.
— Квадрат «фокстрот-лима», высота четыреста двадцать, угол возвышения…
— Достаточно. Что вы делали в квадрате, относящемся к отчужденным территориям?
Перед глазами плавали тонкие локоны сигаретного дыма, дым ел легкие и вприкуску — жрал горло. Аска смотрела сквозь дым на едва видимое лицо инспектора, и понимала, что провалилась, и теперь только и остается, что глотать табак и молчать. Кадзи сделал пару медленных затяжек, полюбовался огоньком сигареты и медленно произнес:
— Хм, смотрите сюда, Сорью. Вы уходите в квадрат противника, после чего вашу машину сбивают. Потом вас берут в плен. Потом вы объявляетесь на базе: без следов пыток, без ранений… Вы следите за моей мыслью?
Аска опускала голову все ниже. Не уследить было сложно, но очень хотелось просто сесть на пол. В армии расстреливали и по меньшим подозрениям. Капитан понимала, что ее случай особый: угробить Еву на радость отщепенцам — это не партию автоматов продать, и потерю двухмиллиардной машины на кого-то повесить надо. Очень надо. И очередь потенциальных «висельников» получалась ой как коротка. Разумеется, установление истины волновать будет в последнюю очередь.
— Смирно, — вдруг тихо произнес Кадзи, и Аска, опомнившись, вдруг поняла, что невольно склонилась над столом.
— Я так понимаю, суть вы уловили, — продолжил он, когда Аска вытянулась, с трудом прижимая дрожащие руки к телу. — Теперь идем дальше. Я вам предлагаю сделку, при которой вы выйдете из-под трибунала и пилотом Евы, и капитаном. А возможно, и с повышением в ближайшем будущем. Интересуетесь?
«Сделка. С СБ. Это как душу продать, уж больно сладкие условия».
— Так точно, сэр.
— Славно. Значит так, во-первых, вы повторите в суде, где вас сбили. Во-вторых, приказ провести разведку отчужденных территорий вы получили от ведущего.
«От ведущего… Это от Синдзи, что ли?»
— Логи операции якобы повреждены действием частиц Ангела, но в столице это проверят, — продолжал Кадзи. — Таким образом, будут ваши показания против показаний капитана Икари, никакой телеметрии или внутренних записей… Кстати, Сорью, у вас когда-нибудь стирало бортовые самописцы?
В голове не укладывалось решительно больше ничего. Там мысли захлебывались в уже известном, терялись в парадоксах, в последних днях, в предложении инспектора. Аска смотрела на особиста и пыталась убедить себя, что ей все кажется.
«Мать вашу… Мать вашу, а я так хотела сюда вернуться».
— Гм, видимо, нет, — сказал инспектор, обрывая паузу. — Но мы отвлеклись. Что скажете по сути? Подумали?