«Переход к синхронизации?».
«Да. Да!»
Аска успела даже удивиться: вместо тянущего водоворота сразу пришла картинка, а потом девушки не стало.
Она была повсюду — в каждом дюйме огромной машины, в каждой частичке Евы, и ей было больно: кто-то рвался в саму ее суть, в самое сокровенное, кто-то резал по живому, но больнее всего приходилось сжавшемуся в комок пилоту.
«Синдзи?»
Парень скрипел зубами, на шее под ушами запеклась кровь, но он держал последние целые нити связи с машиной, держал изо всех сил.
«Я никогда… Не видела его таким. Что это?»
Аска попыталась оглянуться и поняла, что снаружи был враг. Снаружи был Ангел. Огромное светящееся тело ворвалось в управление машиной и через синхронизацию терзало разум пилота.
«Синдзи…»
Ответом мелькнула чужая мысль: «Я по тебе скучаю».
Нити синхронизации светились белым, ослепительно белым, но парень держал их в себе, потому что это было оружие и управление, но эти самые нити теперь выжигали его самого — и в первую очередь его память.
«Синдзи, отпусти, пожалуйста!»
Он умирал — без шанса выполнить приказ и уже без шанса выжить, а Аска просто смотрела на это. А потом что-то изменилось. Машина ожила — всего на какую-то секунду двигатели перешли в режим планирования, оборвались все нити, кроме связи с главным калибром.
«Подстройка голосового интерфейса, — сообщила сама себе машина. — Обнаружение соответствия выполнено».
— Синхронизация двигательных систем оборвана, — громко сказала машина. — Синхронизация оружейных систем оборвана. Синхронизация с позитронными комплексами — 163 процента. Стреляй, Синдзи!
Аска узнала этот голос. «Пошел вон, дурак! Я могу сама дойти до столовой!»
— Спасибо, Аска!
Синдзи тоже узнал его и утопил курки позитронных орудий с великолепной сияющей улыбкой на лице.
Многотонная машина держала заданную высоту, точно в сорока метрах над землей. Далеко позади осталась выжженная база, а точно под Евой шла серо-зеленая рычащая лента военной техники. В тесной кабине закопченной воздушной крепости сидела рыжая девушка. Она обхватила колени и сухими голубыми глазами смотрела перед собой.
«Синдзи, прости меня», — подумала она в сотый раз и в сотый раз Ева на какую-то секунду потеряла высоту, но потом снова ее набрала. Пара сантиметров вниз — и пара сантиметров вверх, все в пределах погрешности заблокированных альтиметров.
Из-за измороси камни стали очень скользкими, и Рей вынуждено замедлила продвижение. Еще утром она должна была оказаться «дома», наконец разорвать связь с ружьем и отдохнуть. Выспаться и поесть что-нибудь путевое. Но она сделала по-своему — не так, как должна была сделать.
Ее это уже не волновало, хотя и жутко хотелось найти компанию и посидеть с кем-нибудь: поговорить, погреться у костра. Особенно сейчас, когда сумерки сомкнули кольцо вокруг девушки. Рей снова и снова прокручивала в памяти свой неправильный поступок и единственное о чем жалела, — так это о том, что осталась без спутницы. Без шумной, интересной, опасной, и непривычно-надоедливой спутницы.
Преодолев очередной перевал, она едва заметно улыбнулась, увидев среди скал пляшущий огонек. Никому бы в голову не пришло так демаскировать себя среди гор, где в любую минуту могла появиться авиация и отбомбить по позициям повстанцев. Рей знала всего двух людей, которых это совершенно не волновало.
Дойдя до маленького лагеря, она молча подошла к костру и села возле него.
— Рей-тян, ты снова с нами! — воскликнул Сигеру, отхлебывая чай из кружки.
— А где рыженькая? Или вы расстались? — поинтересовался Хьюго, вставая со своего места.
Рей ничего не ответила. Она просто обнимала ружье и смотрела на пляшущие языки пламени. В глазах девушки мерцали точки: «Ружье» тоже устало. Макото обошел девушку и набросил на ее плечи свою плащ-палатку. Закутавшись в нее, она легла и тихо заснула под бестолковую болтовню двух беззаботных оболтусов и треск костра.
— А ты бы так смог? — тихо спросил Сигеру, оглянувшись на спящую.
— Что именно?
— Встретить что-то интересное, непохожее и в то же время такое близкое, и отпустить восвояси?
Хьюго достал грубо скрученную сигарету и некоторое время старательно ее обнюхивал. Костер на влажном воздухе чадил кислым, тяжелый дым поднимался едва выше голов сидящих людей. Двое повстанцев молчали, время от времени подавая квелому огню подсыхающие ветки.
Ночной костер окружило дымное молчание.