Переключившись на тепловизор, Аянами сосчитала цели — семнадцать штук.
«Три обоймы. И один патрон еще останется».
Зажав нос рукой, она не дала себе чихнуть, после чего вставила обойму в патронник.
«Один в палатке спит. Разминка».
Замерзший палец явно не хотел сгибаться, поэтому первый почти беззвучный выстрел получился с запозданием. Благо цель тихо-мирно спала, а не елозила по лагерю.
«Два в соседней палатке».
Суставы обрели уверенность после первого выстрела, поэтому два следующих были произведены с минимальной задержкой. Два светящихся тела слегка вздрогнули, и больше к ним Рей не возвращалась.
«Еще две палатки и смена обоймы».
К новой обойме цели прилагались посложнее. Аянами не хотела поднимать тревоги — стрелять по мечущимся, а тем более отстреливающимся мишеням ей не хотелось. Это раздражало похлеще примерзающего к земле тела.
Пришлось действовать нежно, ласково и в то же время быстро. Каждый выстрел приближал к моменту, когда кто-то заметит падение на землю своего товарища, и все оказалось на волоске в момент смены обоймы. Сидящий у костра противник решил, судя по всему, отлить и пошел в кустики. Возвращаясь назад, он какого-то черта повернул голову в сторону, где когда-то стоял часовой. Но прежде чем он успел открыть рот, Рей нажала на курок.
«Это было почти на грани».
Переведя дыхание, девушка отправила остальные пули в свои цели. Идеальной операции, впрочем, не удалось: троица у костра не удосужилась сесть так, чтобы получилось их выбить одной пулей. Пока падал первый, а остальные соображали, к первому добавился второй. И к тому моменту, когда третий поднялся на ноги, его настигла последняя пуля.
«Плохо, я слишком медленная», — покачала головой Аянами.
Приблизив картинку, она подтвердила свои догадки: человек еще был жив. Пуля попала ему в спину чуть выше пояса. Вообще «Ружье Лонгиния» обладало просто чудовищной пробиваемостью, поэтому когда Рей училась стрелять, то позади цели всегда находился либо огромный камень, либо целая гора. Противопехотный патрон отличался от основного тем, что его вибрация эффективно рвала плоть, в то время как заряд для техники превращал металл в порошок, но мог пройти сквозь человека, оставив в нем только аккуратную дырочку.
Впрочем, та же ерунда приключалась и с противопехотными боеприпасами. Сейчас подранок пытался ползти к камням, оставляя за собой кровавый след. Большая часть желудка осталась позади, но тело все еще билось в конвульсиях.
«Грязно. Но патронов жалко».
— Прости, сам отмучаешься, — пробормотала Рей и перевернулась лицом к небу.
Теперь холод жег спину, но это мало ее волновало. Ведь над ней сияли звезды и луна, зависшая на верхушках деревьев.
«Как красиво».
— Я бы не рекомендовал девушке лежать на холодной земле. Это вредно для здоровья будущей матери.
«Не ожидала. Хотя… это же они. Вернее он. Но где один, там и другой».
— Матери? — переспросила Аянами, поднимаясь с земли.
— Да. Рано или поздно ты станешь матерью, — из тени деревьев вынырнул Хьюго, за спиной которого болталась винтовка. — Причем хорошей.
— Сомневаюсь, — покачала головой девушка.
— Верь мне, — улыбнулся Макото, — да и пойдем уже. Аоба такой супец приготовил из карпов!.. Уха — просто класс. Пальчики оближешь.
— Мне надо к Майе. У нас задание.
— Да я в курсе. Мы ее, собственно, и встретили. Я вот за тобой пошел. Думаю, ты ведь наверняка будешь тут фигней страдать, только лишь бы не слушать болтовню попутчицы.
«Насколько же я предсказуемая».
Внезапно у Аянами зачесалось в носу, и она оглушительно чихнула. Дерево, сквозь которое прошло с десяток зарядов, среагировало странным образом — оно съехало, как подкошенное, и рухнуло на бок, спугнув стаи уже заснувших ворон. С громким карканьем птицы взмыли в и принялись плясать среди звезд рваными черными клочьями. Рей с содроганием вспомнила ту тень, но сейчас было совсем по-другому.
— Мдааа…. — задумчиво протянул Хьюго.
— Да, — вздохнула Рей.
Легкий морозец сковал горы. Лужи поросли тонким ледком, а мох стал напоминать заросли кристаллов. Майя, Сигеру и Хьюго что-то оживленно обсуждали, а Рей просто лениво хлебала свою порцию ухи из плошки. Ее никто не трогал, но она была не одна. И сейчас Рей ощущала счастье.