— Анжель, быть может, не такой, как вы.
— Надо привести его в нормальное состояние, — сказал Анн. — Пусть переспит с Бирюзой, тогда она ему быстро надоест.
— Возможно, он стремится к чему-то иному, — сказал Иоанчик. — Может быть, к тому, что привлекает меня в религии… ну… в принципе… я, конечно, тоже иногда незначительно отклоняюсь от правил… Но зато потом я готов замаливать все свои грехи, повторять молитву раз пятьдесят, ну не пятьдесят, а, скажем, три.
— Вы хотите предложить Анжелю то, что он может иметь с любой женщиной, — сказал археолог. — Он, кстати говоря, как раз этим в данный момент и занимается.
— Ну гад! Ведь скрыл от меня! — воскликнул Анн. — Уж этот мне Анжель!
— Но он хочет чего-то другого, — повторил Иоанчик. — Вся жизнь не сводится к половому члену. Еще есть, например… — Он лихорадочно пытался вспомнить, что именно. — Не знаю, ничего в голову не приходит, — сказал он. — Что касается женщин, то по сути я с вами согласен. Их надо все время лапать; но при этом можно думать о чем-то своем.
— Вот именно, — поддержал его Анн. — Все остальное, как я вам уже сказал, интереснее делать с друзьями.
— Трудно выразить словами, к чему он, собственно, стремится, — продолжал Афанарел. — Чтобы понять это, вы должны владеть соответствующими понятиями. Ведь некоторые слова вам ни о чем не говорят…
— Давайте объясняйте, — сказал Анн.
— Мне кажется, ему нужен свидетель, — сказал Афанарел. — Человек, который хорошо бы его знал и которого бы он действительно интересовал. Такой человек помог бы ему совладать с собой, он бы, наконец, перестал вязнуть в рефлексии.
— А чем эта новая девушка ему не подходит?
— Бирюзу он полюбил раньше, и тот факт, что она его не любит, он расценил в конечном счете как залог объективности ее оценки. Правда, он не смог заинтересовать ее в достаточной степени, чтобы она стала этим свидетелем…
— Анжель — хороший парень, — сказал Анн. — Жаль, что у него такая чушь в голове. Он всегда был мрачноватым.
Археолог задумался.
— Может быть, мне это только кажется, — начал он, — но вряд ли это теперь сложится.
— Что именно?
— Не знаю, будет ли Анжель так уж счастлив от того, что сможет наконец любить Бирюзу без всяких ограничений. По-моему, сейчас он относится к ней с брезгливостью.
— Да нет, — сказал Анн. — С чего бы это?
— Вы ее так истрепали, — сказал Иоанчик. — И, кстати говоря, может быть, ей совсем и не захочется вместо вас получить Анжеля.
— Ну… — сказал Анн. — Я ей объясню…
— А что, если нам продолжить наш путь? — предложил Иоанчик.
— Я с вами, — сказал Анн.
— У меня к вам просьба, — обратился к нему археолог.
Они шли теперь втроем. Анн был выше своих спутников на целую голову. Свою собственную, разумеется.
— Я попрошу вас не говорить об этом Анжелю.
— О чем?
— О том, что Бирюза свободна.
— Но он же обрадуется!
— Будет лучше, если сама Бирюза узнает об этом раньше.
— Почему?
— Для правильного развития событий, — пояснил археолог. — Думаю, если сказать Анжелю сразу — это ни к чему хорошему не приведет.
— Да? Правда? — удивился Анн. — Но потом-то я могу ему сказать?
— Разумеется, — кивнул археолог.
— Одним словом, сначала я должен поставить в известность Бирюзу и только потом Анжеля?
— Как вы не понимаете! — возмутился Иоанчик. — Представьте себе: вот вы сказали Анжелю и еще не сказали Бирюзе, а тем временем передумали. Для вас это пустяки, а Анжель будет лишний раз переживать.
— Конечно, — сказал Анн.
— Но это, естественно, не главная причина, — уточнил Иоанчик. — А главную вам незачем знать.
— Мне и этой достаточно.
— Я вам очень признателен, — поблагодарил археолог. — Я очень на вас рассчитываю.
— Пойдемте посмотрим негритянку, — сказал Анжель.
III
Например, рубрика «БАЛЕТ» включает в себя все выпущенные нами пластинки с музыкой к балетам, и вы можете найти ее в разделе классической музыки, где рубрики расположены в алфавитном порядке.
Бирюза увидела входящего в комнату Амадиса. Одной рукой он держался за низ живота, другой опирался то о стену, то о дверную раму. Ему было больно. Хромая, он добрел до своего кресла и рухнул в него с выражением крайней усталости на лице. Глаза его все время мигали, а на лбу образовались тянущиеся кверху параллельные морщины, исказившие его мягкую плоть.