А потом они вместе закрыли блокноты. Валериан сжал ладонь Адель, Адель коснулась плеча Эмилии. И все трое встали одновременно.
— Ну что ж, — сказал Валериан. — День начинается.
И как только они вышли из библиотеки, привычный ритм вновь захватил особняк: шаги охраны, звон телефонов, голоса подчинённых. Но семья Андрес всегда едина. Даже среди войны и хаоса. День прошёл в бесконечных звонках, встречах, переговорах. Но к ужину они снова собрались за длинным столом в столовой. Большие окна были распахнуты, в саду слышался стрёкот сверчков.
На столе — вино, блюда из морепродуктов и паста, приготовленная по рецепту бабушки Одри.
Разговоры начались привычно — о делах, но постепенно перетекли в тёплую болтовню.
— Кстати, — сказал Валериан, бросив на дочь взгляд. — Мы знаем, что ты пару раз в неделю ездишь на гонки. Ночью.
Эмилия замерла с бокалом вина в руке, потом изогнула губы в усмешке.
— А вы в юности что, не делали того же?
Адель кашлянула, но в её глазах мелькнул огонёк.
— Делали. Но не каждый день.
— Я — не каждый день, — возразила Эмилия. — Только когда хочу, чтобы в голове прочистилось.
Валериан поднял бокал, прищурившись.
— Главное, не злоупотребляй. Скорость — это прекрасно. Но у тебя впереди ещё слишком много дел.
— Я знаю, — мягче ответила она. Но в голосе всё равно сквозило упрямство.
Они ещё долго сидели за столом: вспоминали истории, смеялись, спорили. Кай пару раз заглядывал в дверь, усмехаясь — охрана привыкла к вечерам Андрес, когда даже в стенах особняка чувствовалось тепло семьи.
Эмилия, слушая родителей, ловила себя на мысли: именно ради таких вечеров стоит жить. Ради этих голосов, этих улыбок, этой тёплой ругани о пустяках. Даже если завтра мир снова рухнет — у них есть дом.
…
Это утро казалось почти идиллическим. В саду пели птицы, двор наполнился запахом лаванды и моря, охрана спокойно патрулировала территорию. Эмилия сидела на веранде с чашкой кофе, делая пометки в ежедневнике — привычка, без которой теперь не обходилось ни одно её утро.
Адель и Валериан беседовали неподалёку, тихо обсуждая дела. Стефан читал газету, а Одри вязала, время от времени поднимая глаза и ласково глядя на внучку. Всё выглядело так мирно, что даже сама Эмилия позволила себе расслабиться.
Пока не появился Кай.
Он шёл быстрым шагом, лицо его было мрачным. Эмилия сразу поняла: что-то произошло.
— Госпожа, — сказал он, остановившись перед ней. — Мы нашли это у главных ворот.
В его руках был небольшой конверт. Чёрный. На нём — не адрес, не печать. Только символ: аккуратно нарисованная луна, перечёркнутая красной линией.
Эмилия медленно взяла конверт. Внутри — свежая чёрная роза. Лепестки пахли так сильно, будто их только что сорвали. И записка.
«Ты думаешь, что в своём доме в безопасности.
Но твой дом — это клетка.
И когда я захочу — стены рухнут.
До скорой встречи, вороненок»
Девушка прочла слова, и в её глазах мелькнула усмешка. Ни страха, ни дрожи. Только холодное раздражение.
— Очередной ублюдок, — бросила она, скомкав бумагу.
Но её отец уже поднялся со стула.
— Покажи.
Эмилия протянула записку Валериану. Он внимательно прочитал, затем обменялся взглядом с Каем.
— Удвоить охрану на периметре. Проверить камеры. Я хочу знать, кто это оставил.
Адель взяла розу в руки и долго смотрела на неё. Потом резко сломала стебель пополам и бросила в камин.
— Цветы в нашем доме будут только от семьи. Не от врагов.
Стефан тяжело вздохнул, откладывая газету. Он помнил, как жилось ему самому, когда был капо. Помнил, как было тяжело дочери, когда та вступила на эту дорожку. Но таких вычурных угроз ни у кого не было. Его взгляд задержался на внучке.
— Ты понимаешь, что это вызов, девочка?
— Я понимаю, дедушка, — спокойно ответила Эмилия, вставая. — Но я не собираюсь сидеть и дрожать.