Играли. Кидали кубики, строили дороги, добывали ископаемые, ставили поселения.
– Мне два дерева и глину, – говорила Дрондина.
– Мне сноп, – говорил я.
– Мне два бегемота, – не могла отказать себе в удовольствии Шнырова.
Дрондина не отвечала. Ссориться не хотела, я ее понимал – сидеть дома в дожде и в тумане скучно.
– Кидай, Дрондиха, сто лет тебя ждать?
– Девять…
– Девять тысяч зарплата у тебя в пельменной будет. Три…
– Три раза в дурдоме лечиться будешь.
– Мне камень, – говорил я. – И карту развития…
Туману тоже делалось интересно, он переливался через крыльцо, расстилался по веранде. Дрондина зябко поджимала ноги, Шнырова наоборот вытягивала их в сторону тумана, щупала пальцами.
– У меня самая длинная дорога! – радостно объявила Дрондина.
– Зато самая короткая…
Шнырова не договорила, замолчала. Затем вскочила на ноги, схватила со стены большой сачок, с которым мы с отцом рыбачили в весенний разлив, выбежала на крыльцо и погрузила сачок в туман.
Дрондина печально покачала головой.
– Саша, ты что делаешь? – спросил я.
– Поймала! – завопила Шнырова. – Поймала! Держите… Держите ее! Есть!
Шнырову дернуло на перила и потащило в сторону.. Словно кто-то действительно попался в сачок и теперь пытался вырваться.
– Держите! Сейчас утащит…
Шнырову изгибалась, держа сачок.
– Кого поймала-то? – осторожно спросил я.
– Шизу она поймала, – ответила Дрондина. – И давно.
Шнырова хрипела.
– Хватит, – попросил я. – Саша, хватит, давай играть….
– Крупная попалась! Сейчас… Ай!
Шнырова выдернула из тумана сачок. Пустой.
– Сорвалась… – с отчаяньем вздохнула Шнырова. – Вот такая была!
Шнырова показала руками, какая была.
– Кто была?
– Шутка, – сказала Шнырова. – Ха-ха. Вот такая…
Шнырова уставилась на сачок.
– Тремя заездами тут не ограничиться, – вздохнула Дрондина. – Тут нужен…
– Ой, нет, смотрите, поймала!
Шнырова сунула руку в сетку и вытащила из нее крупную, в полкулака серую улитку.
– Какая упитанная, хорошо кушала… – Шнырова погладила улитку по панцирю и посадила себе на руку. – Назову ее… Наташко. Ути-ути, Наташко, съешь таракашко…
– Мы играем, или козявок целуем? – поинтересовалась Дрондина.
Шнырова взяла банку из-под томатной пасты, посадила в нее улитку.
– Играем-играем, – сказала Шнырова и села на пол.
– Руки протри после слизняка.
Дрондина кинула Саше пакет салфеток. Шнырова не стала спорить, принялась вытирать руки. Я кинул кубики.
– Семь. Разбойники. Граблю… Наташу…
Я забрал у Дрондиной глину и сноп. Дрондина не расстроилась, она и так выигрывала в одну калитку.
Ход перешел Дрондиной, она кинула кубики, и ей выпала семерка, и Наташа, само собой, ограбила Шнырову.
– Мне тоже разбойники выпадут… – сказала Шнырова, протирая пальцы. – А вот вы знаете, почему у нас такое странное название?
– Что странного? – хмыкнула Дрондина. – Обычное название.
– Очень странное название – Туманный Лог. Лог – это ложбина, яма, а у нас наоборот, гора. А потому что это не гора, а курган.
Шнырова кинула использованную салфетку в угол, вытряхнула другую.
– Тут туманы часто бывают, – Дрондина указала на крыльцо. – Как сейчас. Вот и вся загадка.
Шнырова взяла кубики, протерла их, кинула.
– Два, – хмыкнула Дрондина.
Шнырова потерла нос.
– А курган – это могила…
Ну, понятно, в какую сторону. Дрондина мертвецов боится. Когда на Родительскую Субботу на кладбище едем, она всегда вроде как в обморок падает.
– Могила, – повторила Шнырова.
– Обычный холм, – сказал я. – Таких холмов…
– А нам на истории вот что рассказывали, – Шнырова сделала таинственный голос, и я понял, что сейчас она станет врать. – Туманный – это не от слова «туман», а от слова «темен». Ну, или «тьма». А «тьма» – это сто тысяч всадников!
– Каких еще всадников? – нахмурилась Дрондина.
– Каких-каких, батыйских!
Шнырова спрятала кости в ладонях и принялась трясти.
– Это еще во время ига случилось. Один ордынский отряд специально сюда был направлен, чтобы Галич разгромить. И тут его наши и встретили, они в лесу их подстерегали. Короче, зарубились.
Шнырова подкинула кости, поймала.
– А наши как раз удачно засаду приготовили – и все монгольское войско посекли…
– Сто тысяч-то? – не поверила Дрондина.
– А что? Ты за Чингисхана что ли топишь?!
Дрондина растерялась, Шнырова продолжила рассказ, тряся костями в горсти.