Пришлось взять Дрондину за руку, и Шнырову за шиворот, так я их на улицу и вытащил. Бредик угрюмо ожидал у крыльца, при виде Шныровой он зарычал и сделал вид, что сейчас кинется. Шнырова пролаяла в ответ. Затем мы отправились к ЛЭП в тумане.
Линия у нас не капитальная. Раньше консервный цех был, из яблок повидло варили, мощности требовалось. И домов полсотни как никак, и мельница электрическая, и мелиораторы с южной стороны, гараж их. А сейчас три дома, две мультиварки. Так что линию демонтировали, поставили обычную, столбяную, нам хватает.
Электричество тянется по улице Волкова, затем параллельно с рекой, и километрах в десяти цепляется к магистральной ЛЭП.
Мы прошли вдоль столбов километра полтора. Туман стал прозрачнее, но не рассеялся, предметы в нем округлились, горизонт слипся, и мы шагали внутри огромного шара.
– Ой…
Дрондина заметила первой, остановилась.
– Я так и знала, – сказала Шнырова.
Столб лежал на земле, провода болтались по воздуху, крутили туман.
– Надо стоять на одной ноге, а то убьет.
– Дура, ток с другой стороны подается, тут нет давно ничего…
Шнырова качалась на правой ноге.
– Это бобры, – рассуждала она. – Они прокрались к столбу, подгрызли его, столб упал, электричество оборвалось. Бобров много развелось. Когда едем в школу, вокруг дороги сплошные бобры. Вот и до нас добрались, ничего не поделаешь.
– Какие бобры?! – не удержалась Дрондина. – Мы на горе живем, а бобры в низинах, в болотах.
– Это горные бобры, – тут же ответила Шнырова.
– Горных бобров не бывает, – возразила Дрондина. – Не надо чушь всякую молоть.
Шнырова немедленно ответила:
–У нас в апреле полполеницы березовых дров исчезло, я теперь знаю, куда.
– Куда? – наивно спросил я.
– Она, – Шнырова указала пальцем. – Она дрова сперла и прикормила ими бобров!
Дрондина онемела от такой наглой выдумки, а Шнырова продолжала:
– Это же всем известно, Дрондиха всех прикармливает. Зайцев, шиншилл, бобров. Ей подморгни, она и волков прикормит, они тут кругами крутят…
– Я не прикармливала!
– Это не бобры, – сказал я.
Шнырова и Дрондина замолчали.
– Столб спилен, провода обрезали, – указал я. – Бобры здесь не причем.
Я почесал голову.
– Как теперь жить будем?
Спросила Дрондина.
– Быстро и недолго.
Ответила Шнырова.
Быстро и недолго.
Двое из Батарейного
Мама уехала по делам в Кострому, я ленился и немного скучал. Хотя я обычно не очень с мамой общаюсь, но все равно, уехала ненадолго и… Пустота. Машинкой пострекотать что ли…
Я зевнул, прикидывая, вставать или нет? Вставать не хотелось, лениться стыдно. Я потрогал голову, никакой температуры, никакого повода.
Встал.
Тут же настойчиво застучали в окно.
Я аж подпрыгнул.
Ни Шнырова, ни Дрондина в окно не стучат, у нас не принято стучать, разве что кто посторонний… Но у нас посторонние не часто.
И сейчас это был не посторонний, а тетя Света, мама Дрондиной. Оказалось, что Дрондина заболела. Ничего страшного, но остро, зуб, ночью, и так сильно, что Наташа не могла уснуть. И не помогает ничего, ни анальгин, ни цитрамон, ни спиртом полоскать. Вода. Если холодную воду держать во рту, то дышать можно. Так Наташа до утра и прополоскалась. Даже Бредик не мог вынести этих мук, и сначала выл в солидарности, а потом сбежал.
Надо в поликлинику. Такси не вызвать, идти попутку ловить – можно полдня прождать – после дождя дорогу размесило, асфальт полопался, трактор, да и тот по обочине. А Наташа на стены головой кидается, одна надежда на тебя… То есть на меня.
Понятно. Зуб это святое.
Я сказал, что через десять минут буду ждать у моста, пусть приходит.
Мама Дрондиной отправилась за Наташей, а я закрыл дом, выкатил из сарая «Дельту».
Мопед как обычно не заводился, но я привычно растолкал его под гору. У моста глушить не стал, перевел по рельсам на другую сторону, поставил на подножку, стал ждать.
Показались Дрондины.
Тетя Света с трудом вела под руку Наташу. Дрондина, лицо распухло, так что только нос торчал наружу, глаз не видно, если бы на улице встретил, не узнал бы. Кроме того, Дрондина оказалась закутана в странный… полушубок что ли. Нет, в старую серую кофту, мохнатую и пухлую. И в шапку. В натуральную кроличью ушанку, я такие на фотографиях старых видел.
Дрондина походила на шмеля. Хорошо, что ее не видит Шнырова.
– Наташу сильно знобит, вот мы и оделись, – объяснила тетя Света. – Лучше бы поскорее…