Поскорее, это понятно. Я забрался на мопед, Дрондина с трудом устроилась за моей спиной.
Поехали.
Асфальт действительно полопался. В прошлый наш со Шныровой заезд дорога была терпима, заплаты держались, но после большого дождя от битумных лепешек осталось мало. Да и трещины прорезались, так что пришлось держаться правее, по обочине.
Несмотря на габариты, Дрондина Шнырову в весе не особо превосходила, во всяком случае, рулилась «Дельта» не сильно хуже. И судьба была к Дрондиной милостива в тот день, во всяком случае, до Никольского мы доехали без приключений: ни собаки на нас не нападали, ни мотор не сталинградил, ветер и тот попутный. Порой, когда колесо влетало в ямину поглубже, Дрондина взвывала за спиной, а так сидела смирно, не валко.
Въехали в город.
Зубная поликлиника располагалась на дальнем конце Никольского, пришлось рулить крюком, по Вокзальной, чтобы полицаям на глаза не попасться. Повезло.
Поликлиника – в здании старого железнодорожного вокзала, древние акации и пахнет мазутом. Вросшие в землю колесные пары переделаны в скамейки. Пока я пристегивал мопед к забору, Дрондина пыталась бежать. Применил силу.
– По записи или с острой болью? – не глядя, буркнула тетка в регистратуре.
– С острой болью, – ответил я.
– Фамилия?
– Дрондина.
Она поглядела на меня с сомнением.
– То есть это она Дрондина, – указал я на Наташу. – Она больная. Сама не может говорить, я ее сопровождаю.
Дрондина промычала тюленем.
– Понятно, – сказала тетка. – Сопровождаешь, значит. Как фамилия?
– Дрондина Наталья Вячеславовна.
Тетка удалилась в картотеку.
В поликлинику вошла женщина с рыжим мальчиком под мышкой. Мне показалось, что мальчик был на поводке, но потом я понял, что это подтяжки. Дрондина и мальчик переглянулись и поняли друг друга.
Вернулась регистраторша.
– Нет вашей карточки… – тетка почесала лоб. – Как я вас оформлять стану?
Дрондина протяжно застонала. Рыжий мальчик тоже попробовал сбежать, но был привлечен за подтяжки бабушкой. Дрондина издала неопределимый желудочный звук.
– Нам плохо, – сказал я. – Очень.
– Ладно, примем по полису, – смилостивилась регистраторша. – Бахилы надевайте! И прямо по коридору, в крокодила!
– Спасибо!
Я купил бахилы, надел на кеды. Дрондина окончательно впала в больничное малодушие.
– У меня больше ничего не болит, – проникновенным голосом сообщила она. – Мне уже гораздо лучше…
Я натянул бахилы и Дрондиной и стал подталкивать ее по коридору.
– Почему крокодила? – ныла Дрондина. – Я не хочу в крокодила, она сама крокодил…
– Да-да, крокодил, – согласился я. – Сюда только таких и принимают, это же зубная поликлиника.
Дрондина остановилась и улыбнулась.
– А я себе шорты сшила, – неожиданно сообщила она. – Из плюша. Оранжевые.
– Все равно зубы надо посмотреть, – мягко сказал я. – А вдруг там…
Я взглянул на стену в поисках поддержки, и на помощь пришли плакаты «Воспаление надкостницы» и «Ортодонт – друг человека».
– Воспаление надкостницы, – я указал на плакат. – Хочешь до госпитализации довести?
– Нет… – прохрипела Дрондина.
Плакат впечатлял, я сам подумал – не пройти ли санацию на всякий случай? Лучше сейчас, чем потом зубы пилить.
– Тогда вперед.
Мы кое-как преодолели длинный темный коридор и оказались в квадратном светлом фойе, в нем имелось одно большое окно, три двери и кадка с фикусом. Номеров на дверях кабинетов не обозначалось, двери отличались картинками. На правой красовался Незнайка, на средней скучала Дюймовочка, на левой зеленел Крокодил Г, понятно.
Надо отметить, что художник, изображая этих героев, допустил некоторые вольности, похоже, определенные зубоврачебными обстоятельствами.
Незнайка выглядел, если честно, слегка не очень. Он вроде улыбался, такой широкой щербатой улыбкой, но никакой беззаботности в глазах не светилось. Незнайка, который так и не смог вернуться с Луны, который открыл магазин разнокалиберных товаров и стал успешен в бизнесе. А для души занимался любительской ортодонтией, о чем свидетельствовала блестящая дрель в руке.
Дюймовочка была печальна, казалось, что ей вырвали все зубы – и сверху и снизу, отчего щеки сильно впали. Лично мне показалось, что Дюймовочка грустит оттого, что отныне её придется питаться исключительно жидкой пищей, пыльцой, нектаром, росой. И, опять же, в руке у Дюймовочки сверкал шприц с синей жидкостью внутри.
Крокодил Г. Крокодил Г. напоминал тираннозавра. Болотно-зеленого цвета ящер, по виду недавно удравший из парка юрского периода, думаю, его и рисовали с этого фильма. В одной лапе Крокодил держал круг колбасы, в другой значительного вида клещи, больше походившие на столярные. А «Г» он был потому, что табличка с полным именем обломалась.