– Нелли Михайловна зовет! – санитарка округлила глаза и затолкала Наташу за дверь.
Дрондина и укнуть не успела.
Покончив с Дрондиной, санитарка посоветовала.
– Ты ей поменьше конфет покупай. И так в дверь не пролазит…
После чего она взяла под руку уже меня, дотащила до диванчика, усадила рядом с собой.
– Мой мне тоже все конфеты покупал, ириски раньше такие… И карамель. Но я больше всего любила помадку.
Санитарка показала кулак. Видимо, он напоминал помадку. Помадка, кстати, в магазине возле переезда продается, правда, мама говорит, что раньше была не такая водянистая.
– Я эту помадку любила, каждый день по двести грамм ела, и все хорошо, а потом на свадьбе он стул-то и вытащил. Я сажусь, а он стул отодвинул – и смеется. А я упала, боком ударилась…
Потрогала бок.
– Долго болела, пришлось в Киров полгода ездить. Но все равно, что-то внутри нарушилось, толстеть начала. И начала, и начала, а как Ваську родила… Я раньше в типографии работала, полы мыла, хорошая работа, а потом поскользнулась там, упала….
Перебивать такую бывалую женщину я не осмеливался, но слушать про ее жизнь не особо хотелось, после истории со стулом на свадьбе ожидать счастливой судьбы не приходилось.
Так оно и оказалось.
– Дочку все хотела, – рассказывала санитарка. – А все пацан, да пацан, на отца похожие, злые, как собаки, шибздики… Муж мой потом помер, током убило, потом подвернулся человек один, водитель…
За окном прошумел следующий поезд. Санитарка замолчала и стала слушать, чуть улыбаясь и покачивая головой, видимо, с этим поездом у нее связывались хорошие воспоминания.
– «Приморье», – сообщила она. – На восток идет… Так вот, я тебе что хочу сказать, молодчик…
А мне хотелось бежать, пусть хоть в крепкие руки Нелли Михайловны.
– Не приучай девку к сладкому, от этого ей хуже, – сказала санитарка. – Для сердца вредно, одышка мучает, в висках тяжи…
Из кабинета послышался грохот, затем по кафелю зазвенели рассыпавшиеся инструменты, затем Нелли Михайловна крикнула:
– Сидеть! Сидеть, кому я сказала!
Инструменты снова зазвенели. Через секунду дверь приоткрылась, на секунду я успел заметить перекрученное ужасом лицо Дрондиной, дверь захлопнулась.
– Волнуется. Хорошая девчонка, работящая, сразу видно… только сбежит она от тебя, – вздохнула санитарка.
Я растерялся. И начал постепенно напрягаться. А вдруг она двинулась от постоянного крика и крови? У многих от такого могут нервы расстроиться.
– Давай я тебя научу, как с девками-то надо, – предложила санитарка.
– Давайте, – сказал я.
Не знаю, зачем я это сказал. Для расширения кругозора.
– Значит, так…
Загрохотал поезд, то ли угольный, то ли нефтяной. Санитарка продолжала наставления, а я, непривычный, подоглох и большую, и, наверняка, самую практическую и важную часть не услышал.
– … Вот тут ее за холку и возьмешь, – закончила санитарка и потрепала меня по шее. – Так всегда было – и сто лет назад, и сейчас, и завтра, и ничего, живем. Да, помотало меня, помотало…
– Спасибо, – поблагодарил я.
– Ты погоди, я еще не все досказала, еще секреты есть, Сарапульцева порожняк не прогонит…
Я начал подозревать, что мне не надо ездить в город ни со Шныровой, ни с Дрондиной. Потому что как с ними не поедешь, приключаются странные приключения. А мне приключений и дома хватает, мне один колокол с дубом… А тут еще свадьба, типография…
– Подарки дари, – посоветовала санитарка. – Каждую неделю.
– Каждую неделю?
– Ну да. Пойди в магазин «Все по десять», накупи разной ерунды – и дари. Главное, дарить. Мой старший вот так дарил-дарил, а потом и женился. Хорошая девушка, из Кологрива.
– Повезло, – согласился я.
И подумал, что она врет.
– А сам ты откуда? – спросила санитарка.
– Из Батарейного, – на ходу соврал я. – Мы оба из Батарейного.
– Двое из Батарейного…Да-да, я там на крановщицу полтора года училась, – сообщила санитарка. – Там еще молокозавод рядом. А у меня на нем подруга работала, сыворотку домой таскала, сядем вечером на крыльце и пьем…
Из «Крокодила Г» послышался стон облегчения.
– Ладно, – сказала санитарка. – Жди свою батарею, сейчас ее выпустят. А мне еще кровищу вашу оттирать…
И санитарка пошла. А я остался. Этот разговор, если честно, вывел меня из себя. Точнее, размазал. Возможно, я отвык от общения с людьми у себя в Туманном, и такое столкновение в лоб меня несколько напрягло. Или премудрости санитарки показались тяжелы. Или поезда. В голову сгрузилась канистра тяжелой информации, и теперь я не знал, что с ней делать.