Дверь «Крокодила Г» отворилась и из нее выступила Дрондина. За эти несколько минут она похудела. Нет, действительно похудела, сбросила килограмма три, не меньше, особенно с лица.
– Ну вот, – сказал я. – И все…
Дрондину качнуло в мои объятья, я удержал ее с трудом – Дрондина стала как желе. Пришлось пристроить в угол, чтобы она могла опираться сразу на две стены и не сползать. Принес ей воды еще, но Дрондина отказалась. Впрочем, отдыхать она тоже отказалась, посидела минуту, затем замычала и по стенке, по стенке, направилась к выходу. Я за ней, осторожно страховал, чтобы не грохнулась. Вопросов не задавал.
Мы покинули зубную поликлинику и направились к мопеду. Дрондина почему-то хромала, точно не зуб у нее удалили, а ноготь вырвали. Нервы, наверное, в организме ведь все связано, вырвали зуб, а заболела пятка.
Долго мы не прошли, Дрондина остановилась возле первой скамейки, села, закрыла глаза ладонями. Я рядом с ней. И тут как обычно со стороны Кирпичной показался мой добрый одноклассник Колесов, пешим ходом. Шел мимо, ел пирожок, остановился, увидел нас. Опять Колесов, почему всегда Колесов…
– Чего это с Наташкой? – спросил Колесов. – Чего такая косая?
Дрондина промычала. Я пожал плечами.
– Убодалась, что ли? – Колесов с сочувствием подержался за плечо Дрондиной. – Солнечный угар? Старушку зарезали?
– Зуб вырвали, – объяснил я.
– Без наркоза? Мне однажды два вырвали, я потом разговаривать не мог три недели.
– И как?
– Отец дохлой гадюкой треснул – сразу заговорил! Народное средство…
Дрондина поглядела на Колесова. Не испуганно.
– У нас гадюк не водится, – успокоил я.
Дрондина возражающее хлюпнула носом, давая понять, что некоторая гадюка у нас все ж таки проживает.
– Могу достать, – предложил Колесов.
– Да не, мы так как-нибудь… Правда, Наташа?
Дрондина кивнула.
– А где зуб? – поинтересовался Колесов.
– Что? – не понял я.
– Зуб остался? – Колесов щелкнул пальцем по резцу. – Который вырвали?
Дрондина сделала странное телодвижение, я отпустил ее, немного придерживая за кофту.
– Зуб есть?
Наташа протянула бумажку.
– Сейчас сделаем…
Колесов пошарил по карманам и нашел плоскую жестяную коробочку из-под леденцов. Отобрал у Дрондиной бумажку, вытряхнул в коробочку зуб, закрыл. Достал катушку с леской, откусил сантиметров сорок, продел в петельку коробочки, завязал крепким рыбачьим узлом и повесил на шею Дрондиной.
– На удачу, – объяснил Колесов. – Я всегда так делаю – помогает.
А Колесов не так прост, как я думал.
Дрондина пробурчала благодарственное.
– Да не вопрос, – Колесов пощелкал по зубному ковчежцу, зуб внутри звякнул. – Сам дотащишь?
Колесов покосился на Дрондину.
– Да, справлюсь.
– Ладно, мне еще на Восьмой сегодня ехать. Привет Шныровой!
Колесов пожал мне руку и отправился дальше. Я подумал, что, пожалуй, Дрондину не стоит сажать на мопед сейчас – свалится. Надо ее проветрить.
– Давай все же погуляем, – предложил я. – А то у меня голова кружится. Погуляем?
Дрондина покачала головой.
– Тогда… пойдем в парк.
Я повел Дрондину через дорогу, в парк.
Парк по полудню пустовал, дорожки были засыпаны рыжей хвоей, сосны качались, ловя высокий ветер. Мы прогулялись по парку, попробовали посидеть на качелях – но Наташку тут же повело – постояли у памятника олененку, потом Дрондина опять скисла, я довел ее до ближней скамейки и посадил на край.
– Все позади, – успокаивал я. – Это был старый зуб, молочный, вырастет новый.
Мимо пробежала бесхвостая собака. Дрондина расплакалась.
– У всех выпадает, – рассказывал я. – Зато теперь все нормально, можно спокойно спать…
Мимо прошла бабулька с сумкой на колесиках, зырканула ненавистью.
– Да это не я ее довел, – объяснил я. – Ей зубы просто вырвали…
Бабка обернулась и плюнула в мою сторону.
– Наташ, реви потише, – попросил я. – А то люди думают, что я тебя избил.
Обратно пробежала бесхвостая собака.
Дрондина не успокаивалась. А в парке было слишком тихо, так что плач ее разлетался достаточно, я испугался, что послеобеденные мамочки с колясками наверняка услышат и сбегутся, и станут меня укорять, что я тираню свою девушку. Хотя Дрондина никакая не моя девушка. А еще с ужасом подумал, что сейчас из-за дерева выскочит Шнырова с телефоном. И крикнет, что бивни у слонопотамов принимают за углом, на Типографской, там заготконтора «1000 тонн».