– Купил генератор, – таксист похлопал по аппарату. – Главное, в доме его не запускай, а то угореть можно. Ладно, бывайте.
Таксист развернулся и укатил.
Я выломал в лесу две толстые жерди, мы поддели генератор под поручни и понесли к реке. Тринадцать килограмм, на двоих не так уж много. Я еще рюкзак надел.
– Отцу позвонила, – рассказывала мама. – У него там все в порядке, работают сверхурочно, как обычно… Он сказал, чтобы мы были осторожнее.
– В каком смысле?
– В смысле, что ворье всякое шастает, вот что сказал.
– Мы и так осторожно, – сказал я. – Что, и на улицу уж не выходить?
Вышли к броду.
Сунжа слегка обмелела, вода, накопившаяся за время дождя и тумана, сходила, и на течении оголились белые камни.
– Ты, если что, знаешь, где ключ?
– Знаю…
Я немного растерялся. Ключ – это от сейфа ключ. А сейфе у нас ИЖ-27 и сорок патронов. Вот так.
– Так что вот, – сказала мама. – Если вдруг что, стрельнешь в воздух.
– Да, папа учил.
– Но это так, на крайняк. Пойдем, я сегодня еще поработать хочу.
Через реку в этот раз перебирались без приключений, ну, пескари немного покусали за ноги, но это, скорее, приятно.
– Я в милицию заявление написала, – сказала мама на берегу. – Про мост и про провода. Сказали, что будут искать.
Опустили генератор на землю, отдыхали.
– Да, рельсы сложно найти, они же как иголка, – сказал я. – Поезжай в ближайший пункт приема и забирай!
– Вряд ли они здесь сдавать станут, – возразила мама. – Скорее всего, разрезали и увезли подальше. Так что… Электричество кончилось.
Мы потащили генератор в гору. Неожиданно это оказалось непросто, аппарат все время съезжал по жердям, так что я в конце концов плюнул, и взялся сам. Мама ругалась, говорила, что я надорвусь, но с тринадцатью килограммами я не надорвусь.
– Отец в августе приедет?
– Не знаю, – отвечала мама. – У них смена вахты, может, предложат сверхурочные…
Не знаю, показалось, или нет, я услышал в голосе мамы… сомнение что ли. Отец уже пару раз оставался на сверхурочные, там действительно платят больше. Но… как-то раз его не почти полгода не было.
– Что-то не так? – спросил я.
– Нет, все нормально. А у вас тут как? Как Саша?
– Шнырова-то? Да чего с ней сделается?
Я чуть оступился, мама поддержала.
– А мама Саши? Уехала?
– Ну да… А бабка ее приехала.
– А Наташа как? – спросила мама.
– Да нормально… А что?
– Ничего-ничего, просто спрашиваю, – суетливо ответила мама.
– Все как обычно, – сказал я.
– Кто-то у кого-то украл топор?
– Зайцы.
Ответил я, перехватился поудобнее.
– Зайцы?
– Они хотели дрессировать зайца и записывать об этом ролики. Нет, сначала они хотели дрессировать бобра – знаешь, бобр – это семейный зверь Дрондиных…
Шнырова и Дрондина решили дрессировать бобра, но бобра поймать не так уж легко, к тому же они плохо поддаются дрессировке. Зайцы же к Шныровой наоборот – притягиваются, как магнитом. А тут как раз Бредик принес зайца…
Мама смеялась. Я тащил генератор.
– Тогда Шнырова решила применить взбучку…
Думаю, у себя в доме икала Саша.
–… А Дрондина сказала, что она это нарочно подстроила, подговорила зайца, чтобы он набросился и взбесился…
Обоим им обикаться.
Я рассказывал, мама смеялась, так до дому и добрались. Мама затопила летнюю печку, а я занялся генератором.
Генератор не очень мощный, полтора киловатта. Машинку швейную запустить хватит, телевизор нет. Но телефоны заряжать можно. А телевизор вечером и старый.
Завел генератор, подключил телефоны, пока заряжались, мама пожарила картошку и нарубила салат. Я быстренько поел и отправился с телефоном к тополям.
Залез, устроился в кресле. Думал по Интернету поползать, но сегодня сеть ловилась плохо, шалила и капризничала, так что я плюнул, сидел и смотрел поверх леса.
Часов в шесть явилась Дрондина с пластиковой бабайкой.
– Привет, Наташ, – сказал я. – Погоди, сейчас слезу.
Слезать не хотелось, подозревал, что в бабайке этой у Дрондиной сало. Толстыми ломтиками порезанное, натертое чесноком, с самопечным черным хлебом. Я сала не особый любитель, разве что зимой с жареной картошкой. А летом…
Но обошлось, я спустился с тополя, и оказалось, что в бабайке у Дрондиной шарлотка.
– Мама печку затопила, – пояснила Наташа. – Вот, испекла.
Шарлотка оказалась на высоте, как я люблю, не очень сладкая, с кислинкой.
Дрондина уселась под тополь, молчала.
– Видала Дрондинскую бабку? – спросил я.