- Итак, какое у вас ко мне дело? – Сухо сказала хозяйка и посмотрела мне в глаза.
Я изложил суть вопроса, рассказав о выгодной сделке по продаже коллекции. Я был готов заплатить деньги прямо сейчас золотом или ассигнациями. Я пытался еще что то сказать, когда хозяйка остановила меня.
- Мой брат, всю жизнь скитался по миру, собирая свою богомерзкую коллекцию. Господь его за это наказал. Наслал на него болезнь, от которой тот умер. После него осталась Янка, его дочь. Кто мать я не знаю. Это еще один его грех!
Я посмотрел на Янку. Она опустила голову и была совсем не похожа на развязную девицу, которую я видел в корчме.
- Я сожгла это развратное собрание, что бы он никого не вводило в искушение. – Продолжила хозяйка. – На этом, пан Кольцов, считаю вопрос исчерпанным. Уже поздно. Переночуйте в усадьбе, а завтра Василь отвезет вас до ближайшей вески.
Она встала и. не прощаясь, выщла. За ней последовала Янка, напоследок быстро глянув на меня странным взглядом.
… Василь, выполнявший функции сторожа и лакея в придачу, провел меня в комнату, которая, по всей видимости, раньше служила кабинетом. Стол, кресло, диван у стены и камин. Над диваном портрет красивой молодой женщины в платье с буфами.
… В кровать ложится я не захотел и решил провести ночь на диване. Поставил у изголовья саквояж, положил под подушку револьвер и пристроил рядом трость. Береженого, Бог бережет!
Я уже заснул, когда в дверь постучали. Василь принес ужин. На столе, предварительно застеленном белой накрахмаленной скатертью, как по волшебству появились эмалированные миски с квашеной капустой, солеными огурцами и маринованными груздями. Отдельно лакей поставил миску с сырыми яйцами. На маленькой тарелочке лежало аккуратно порезанное сало с солидной мясной прослойкой. И, наконец, на столе появился горячий чугунок с тушеной картошкой и зайчатиной.
Василь вышел и быстро вернулся с графинчиком холодной водки. Вот теперь натюрморт можно было считать законченным!
Пока я ел, уже стемнело. Солнце скрылось за резным забором из верхушек елей. Сразу потянуло холодом. Осень неумолимо брала свое. Василь растопил камин и пожелал мне спокойной ночи.
Устроившись на диване, я допил водку. Приятное тепло стало медленно разливаться по моему уставшему телу. Сквозь давно не мытое окно в комнату проникал лунный свет, оставляя светлую дорожку на полу и стене.
Я закрыл глаза. События прошедшего дня проносились в моей голове не давая уснуть...
…Я лежал в блаженной полудреме. По всему моему телу расплывалась сладкая истома. Впервые за все это время я чувствовал себя спокойно и умиротворенно! Глянул на часы. В неярком отблеске печного огня стрелки показывали десять вечера. По городским меркам рано. Но здесь, в лесной глуши стояла уже поздняя ночь.
Жизнь, в окружении дикой, нетронутой природы, казалась мне ясной и простой. С рассветом надо вставать, ходить на охоту, рыбалку, за грибами. Вечером ужинать и рано ложится спать. Лес, болото, ружье, огонь, отсутствие стрессов и здоровый образ жизни способствуют долголетию. Я даже позавидовал здешним обитателям.
«Бросить бы все к чертовой матери, поселиться здесь, в глуши, да и доживать свою жизнь в тишине и покое!» — подумал я, засыпая…
…Я так и не понял, от чего проснулся.
Лежал несколько минут, соображая, где я. Потом открыл глаза. Свеча уже догорела и погасла. Но в комнате было достаточно светло от света полной луны, проникавшего в окно.
Внезапно из коридора донесся характерный звук хлопнувшей двери. Я сел и взял в руку револьвер.
Что это? Не надевая ботинок, я подошел к двери и прислушался. Кто- то медленно шел по коридору.
Может это Василь обходит дом, выполняя функции сторожа или хозяйке не спится?
…Половицы громко скрипели и звук шагов становился все ближе. Я слегка приоткрыл дверь. Мне хорошо была видна часть коридора освещенного лунным светом. Хорошо были слышны шаги, скрипели половицы, но я никого не видел!
Мне стало не по себе! Чертовщина какая-то!
Снаружи до меня донесся слабый, но отчетливый лай собаки. Я вернулся к окну и посмотрел вниз, но никого, как ни старался, разглядеть не смог. Едва я услыхал этот лай, по моей спине побежали мурашки. Даже сейчас, спустя годы, мне трудно сказать, почему я так отреагировал на обычный лай собаки? Но тогда, в доме, я только покрепче сжал рукоять револьвера.
Прислушался. Шаги стихли. И я вдруг понял, что за дверью кто-то или что-то есть! И отчего-то был уверен, что это нечто ужасное поджидает именно меня.