Кругом простиралась бесконечная даль, и в ней, словно водяной поток струилось над землею бесконечное марево.
Огромные шершни с воем, кружили надо мною. Они звеньями, как будто повинуясь чьей -то команде, с ревом вылетали из расщелин в потрескавшейся кладке вежи и заходили на атаку, громко и монотонно гудя.
Могучая башня - вежа, сложенная из тесанного гранита, так начинена осами и шершнями, что сама вот-вот загудит! У ее подножья когда- то звенели мечи полчищ ляхов, слышала она и гортанные крики воинов Чингиз-Хана пришедших из Монгольских степей. Башня все еще помнила воинов в чешуйчатых доспехах с красными щитами и короткими копьями - пилумами. Несокрушимая римская пехота в одно мгновение захватившая эти земли не выдержала партизанской войны диких племен ятвягов и дайнова с красно- черными круглыми щитами, населявших эти места, и через триста лет растворилась в тумане времени.
Но и сейчас вежа выглядит такой же грозной и непоколебимой, как и столетия назад, всем своим видом внушая уважение, не смотря на полу обвалившиеся зубцы, свидетели пронесшегося над землей быстротечного времени.
Вокруг башни, на голой ладони земли, плавятся в полуденном зное остатки развалившихся стен когда-то цветущего и многолюдного города.
Передо мной лежал растворившийся в колыхающейся дымке древний Казимир, город на Эссе или, вернее , то, что осталось от него.
Я шел на север почти половину дня, по этой древней земле. Высокие холмы, поросшие густым лесом, сейчас дышали зноем. Я стоял на верхушке башни и смотрел на густые еловые заросли, опоясывающие башню и развалины древнего города. Вдалеке, почти у самого горизонта, были видны разноцветные полосы уже сжатых полей ржи и пшеницы, сиротливо жавшиеся к широкому руслу, неторопливо несущей свои воды Эссы.
Я осторожно спустился на землю и зашагал по давно неезженой дороге. День подходил к концу и жара медленно начинала спадать. В выгоревшей траве проснулись кузнечика и вскоре воздух наполнился их жизнерадостным стрекотанием.
Позади послышался скрип колес и фырканье лошади. Меня нагоняла телега груженая свежим сеном. На передке сидел заросший бородой по уши мужичек и лениво подгонял каурую лошадку.
- Анысь бячка, ко кувалу? - На незнакомом мне языке что- то спросил он. Я пожал плечами, всем видом показывая , что ничего не понимаю.
Мужичек почесал кудлатую голову и, немного помолчав, изрек на чисто русском языке:
- Путешествуете, барин?
- Можно сказать и так! - Ответил я, с интересом рассматривая ворона здешних мест.- Ищу поместье господина Рузского.
- Есть такое! До него верст двадцать. До ночи не доберетесь. Придется где -нибудь переночевать. - Мужичек как-то странно посмотрел на меня. - А сам- то крещеный, крестик носишь?
- Конечно крещеный.- Я вытащил из- под рубахи серебряный крестик на кожаном шнурке.
- Это хорошо, а то места здесь небеспечные, ночью лучше не ходить! - Возница перекрестился каким-то незнакомым крестным знамением.
- А где здесь можно переночевать? - Спросил я.
- Тутай неподалеку корчма, постоялый двор по- вашему. Как раз у паромной переправы. Переночуете, повечерите, а раницей переправитесь через реку. Ну, а там уже недалече! - Мужик ухмыльнулся.- Садитесь барин, чего ноги зря бить!
Он тряхнул вожжами и лошадка побежала рысью. Мы объехали развалины города и дорога снова запетляла между холмами. Ехали молча. Возница узнал, что ему хотелось и молча курил самокрутку с ядреным самосадом. Я откинулся на мягкое ароматное сено и задремал под стук колес.
...Проснулся от того, что колеса престали стучать. Телега стояла перед широкой, рубленной из корабельной сосны, избой.
- Вот и корчма! - Возница широко улыбнулся и повел рукой, словно приглашая меня войти.
Я слез с телеги, разминая затекшие ноги. и с интересом стал разглядывать непривычной формы дом, больше напоминавший старинный терем. Оглянулся на массивные, обитые железными полосами ворота под высокой брамой. Как раз на против них стояла старинная медная пушка наведенная аккурат на проход. Странно! Для каких целей?
Внутри нас встретила дебелая краснощекая и полногрудая хозяйка. Пахнуло жарким самоварным угольком и хлебом.
- Кого это ты привел Дораш?!- Во весь рот улыбнулась она, внимательно разглядывая меня цепким взглядом.
- Да вот, барин поместье Рузского ищет! До темноты не доберется, так что прими на постой до утра!
Я вежливо наклонил голову.
- Проходите барин! - Голос хозяйки стал каким-то вязко- сладким, как перезрелый мед.