Я огляделся. В зале стояло несколько столиков. Трое мужиков в углу пили чай из прокопчённого самовара, с сахаром в прикуску. Над их столом висел живой говор на незнакомом языке. На меня они не обратили ни малейшего внимания.
Я присел за столик, укрытый белоснежной скатертью. Кивнул моему попутчику, приглашая в компанию. Мой спутник, покрякивая от удовольствия, снял кунтуш и пристроил его на гвоздь, вбитый в стену. И пошел к стойке заказывать на стол чай и закуску.
Уже почти стемнело и в зале вовсю горели керосиновые лампы, создавая таинственный полумрак с колышущимися тенями.
Над нашим столом тоже зажгли керосиновую лампу, светившую цветком круглого, как большая маргаритка, огня.
Вскоре хозяйка принесла высокогорлый белый чайник и две крутобокие сарафанные чашки. Следом на столешнице каким-то волшебством оказался запотевший графинчик.
Пока Дораш о чем- то гутарил с хозяйкой, я осматривал помещение.
Стены зала, на первый взгляд показались мне обшитыми дубовыми панелями. Но потом я разглядел, что это идеально подогнанные сосновые бревна. Они были пропитаны воском и имели особый янтарный окрас. Судя по качеству обработки дерева, это было сделано мастерски и с любовью, на века. Я на секунду представил сколько времени и сил потребовала такая качественная работа!
Прямо напротив меня на стене висели несколько старинных деревянных щитов, с железными умбонами и коваными пластинами. Большинство из них были покрыты уже стершейся красной и черной краской. Между щитами на коврах висели большие и малые топоры, мечи и корды, старинные кинжалы и диковинные ножи, да и еще Бог невесть, что. Мягкий ворс ковров подчеркивал изящество форм и, скрытую до поры, силу стали.
Все это хозяйство, не смотря на древность, было хорошо вычищено и смазано. Меня, как любителя древностей, поразил отличный сохран всех этих раритетов. Казалось, что мечи и топоры только вчера были выкованы кузнецом-оружейником.
На прилегающей стене висело несколько необычных музыкальных инструментов. Одни очень похожие на гитару, другие и вовсе экзотического вида не то скрипки, не то какие-то коряги со струнами и смычками. Висела пара медвежьих шкур и несколько рогов. В целом все это придавало залу старинный уютный вид. Мне даже показалось, что я оказался где то в веке девятом, а не в последней четверти девятнадцатого.
Пока я разглядывал помещение на столе на оловянном подносе уже лежала фаршированная утка, обложенная запеченными яблоками с брусничным вареньем. Рядом на разнообразных тарелках и плошках резвились соленые грибы, пампушки с чесноком, вареный картофель и гусиный паштет... Отдельно подали почти прозрачные ломти окорока дикого кабана, хорошо прокопчённого и наперченного.
Как только за моим столом примостился Дораш, хозяйка принесла на подносе разгонную чарку. В большой оловянной рюмке плескалась какая то желтоватая жидкость с ароматом мяты и чего то незнакомого.
- Попробуйте. барин! - Дораш улыбнулся. - Такого вы еще не пили!
Я вслед за ним опрокинул рюмку в рот. Жидкость на мгновение обожгла мне нутро и быстро растеклась по жилам. Из глаз брызнули слезы, но я сдержался и не поморщился.
- Ну, как?- Хозяйка с любопытством смотрела на меня.
- Что это? - Только и смог произнести я, переводя дух.
- Эль, сварен по старинном у рецепту! Только для дорогих гостей! - Хозяйка кивнула. - На березовом соке и ста травах!
А блюда все прибывали. На столе появились глиняные горшочки с маринованными лосиными губами в подслащенном уксусе, большая деревянная миска с кислой капустой и солеными огурцами. Наконец, хозяйка лично поставила на стол оловянную миску на которой аккуратной горкой лежали тонко нарезанные куски пирога с отварными говяжьими мозгами и налимьей печёнкой.
Дораш наполнил рюмки охлажденной водкой и провозгласил тост:
- Быть добру ко двору и живойт на счастье!
Я не все понял в этом тосте, но послушно выпил.
Мы закусили и Дораш достал кисет. Проворно скрутил цигарку и прикурил от лампы. Удовлетворенный выпустил струйку дыма.
- А что это, живойт? - Как бы между прочим поинтересовался я.
- Скоро сам все увидишь! - усмехнулся Дораш.
Мы просидели уже больше часа, когда в зал вошел старик в волчьей безрукавке. Потоптавшись немного у входа он снял со стены инструмент, отдаленно напоминавший скрипку. Вскоре по затихшему залу поплыла негромкая мелодия. Она была не похожа на то, что я раньше слышал. Рваные, обрывистые ноты, скрипучий звук проникающий до самого сердца. Музыка казалась пришельцем из другого мира, мира где бал правит не человек! Мелодия то кралась по некрашеному полу, то поднималась под крышу, стремясь вырваться на свободу. Наконец, ей это удалось и она взмыла в звездное небо, прямо к золотой колеснице змеебога Нага, начавшего свой полет в грядущий рассвет...