Камынин несмело поцеловал ее в шею.
— Полно, дорогая. Мне казалось, что только мы, Васятка и я, обойдены, оскорблены. Понял: тебе, может, было еще труднее. Я вообще во многом виноват: закрылся в служебном мирке, оставил тебя наедине с кухней. Обещаю: больше такого… а ты одергивай меня чаще, ладно? Ну, прости, славная. Прости. Давай никогда об этом не вспоминать.
— Никогда? Забудешь и пятнышки на огурцах?
Он добро и утвердительно улыбнулся.
Сперва Андрей Ильич хотел рассказать, как страдал, мучился последние два месяца, однажды ночью думал, что сойдет с ума. Он подавил это желание: сейчас не время. Осторожно подняв жену, он повел ее в кабинет.
— Устала?
Она кивнула.
— Иди усни, родная, ты совсем измучилась. А я немного поработаю. Материалы по трассе готовлю облисполкому. Ступай, ступай.
С порога обернувшись к мужу, Варвара Михайловна прочувствованно сказала:
— Спасибо, Андрейка, что помог мне тогда, в трудную минуту: Васятку привез, поздравил с днем помолвки. В общем…
Она улыбнулась ему еще мокрыми глазами и подставила для поцелуя теплые мягкие губы, соленые от высохших слез.
Работать Андрей Ильич сразу не мог. Он должен был собраться с мыслями, обрести равновесие. Где-то в глубине души он понимал: то, что произошло с женой, в какой-то степени естественно, закономерно. В молодости он читал, что полюбить можно только раз в жизни. Но разве мы женимся на тех девушках, которых полюбили впервые? Да и что такое вообще первая любовь? Когда она бывает? Уже в седьмом классе он завел себе прическу «политика», писал записочки Нюсе Кукиной, ходил с ней в кино, в темноте держал за руку и совершенно пропадал от молчаливой любви. Разве он тогда не мечтал о женитьбе? На третьем курсе института Андрей Ильич собирался сделать предложение совершенно другой девушке — студентке Харьковской консерватории. Они назначали свидания, целовались, и в тот год он был убежден, что Лара Вальцева лучше всех на свете и предназначена ему судьбой. Но Лара вдруг вышла замуж за дирижера, Андрей Ильич хотел застрелиться и… расписался в загсе со своей нынешней женой. Теперь он считал, что именно Варя Прошникова его настоящая любовь. Разве он хоть раз на протяжении всех лет был неискренен в своем чувстве? Где же гарантия того, что и после регистрации брака нельзя полюбить, безрассудно увлечься другим человеком? Так, собственно, и случается почти в каждой семье. Но далеко не всякие семьи распадаются, и это тоже вполне естественно и закономерно. Вступает в строй чувство привязанности, укрепившейся любви, долга перед семьей, обществом. Андрей Ильич лишь не ожидал, что это проявится именно у его жены, да еще — как ему казалось — в такой сильной форме. Но что толковать: бывают и худшие концы. Если даже у Варвары роман с Молостовым протекал бурливее и она кое-что утаила, он, Андрей Ильич, все равно бы ей простил. Жена вернулась, и он верил, что их любовь выдержала это страшное, тяжелое испытание.
Долго сидел он над бумагами, сводками, но так и не взял в руки карандаш.
XXXVI
Давно закончилась уборка колосовых, всякой огородины, на деревенских гумнах выросли желтые скирды. В лесу зарделась калина; березка первая стала ронять свои восковые листья, потускнел последний цвет крушины, тронутый багрянцем клен уже свесил разъединенные парочки крылаток, ожидая, когда ветер сорвет их и разнесет по воздуху.
На полях возле селений, где еще остались копны овса, целыми стаями кочуют рябенькие, рыжие тетерки, черные, тугоперые косачи с кровавыми серьгами. Средь редеющего кустарника осторожно пробирается лиса, чутко ловя длинным носом все запахи, и кажется, что ее пушистый хвост сыплет искры, от которых золотеет, загорается вокруг листва. Погода стоит сухая, ясная. На полянах в холодном солнечном пригреве пахнет мхом, прелью, последними осенними грибами опенками — чудесная пора. В маленьком сине-студеном озере, с уже опустившейся на дно ряской, тихо плавают опавшие листья, черенком кверху — точно маленькие ладьи. Ярко, маслянисто отражаются в тяжелой воде облака, опрокинутые верхушки деревьев.