— Дай попробую.
— Отстань.
— Это твое сердце, Клавочка, бьется навстречу моему. Ты ведь ко мне спешишь? А я к тебе. «Коли так, пошли гулять, время нечего терять». Видала, какие стихи складываю? Вернемся с трассы в Чашу, отнесу в районную газету, денег дадут на кружку пива.
Стоял Жогалев так, что загораживал Забавиной дорогу. Она пыталась обойти шофера — он вновь перерезал ей путь. Рот его улыбался, бесстыжие водянистые глаза, казалось, и во тьме светились, будто у кота.
— Чего прилип как муха? — засмеялась заведующая столовой.
— Сахарная ты.
— Женихаться, что ли, задумал? — с интересом спросила она. — Книжку в сберкассе завел?
— Вклад — дело секретное. Понятно? Будь спокойна, к людям не пойду занимать. Ты вот раньше палаткой заведовала, все кидала на счеты… да, спасибо, сняли, а не под стражу взяли. Скажи: не так? Я ж работаю честно, милиционер мне в свисток не сигналит. Выручу человека, подвезу, а он мне подкинет на ладонь. Где тут растрата, недовес покупателю? Ну, а коли канистру государственного бензина пережгу, то что за счеты по мелочам? При коммунизме откроют бесплатные универмаги, перестанем работать налево. Так что, дорогая, кто за меня пойдет — не прогадает.
Шофер сделал к Забавиной шаг.
— Не по тому адресу ударился, — строго осадила она, следя за его руками. — Хватит баловаться. Пусти, что ли.
Она решительно обошла его, но Жогалев вдруг крепко облапил заведующую столовой и влепил ей звучный поцелуй. Еще более звонкая пощечина была ему ответом. Забавина вырвалась.
— Съел? Я тебе не Дорка… лучше ей аккуратнее алименты плати. Шуток не понимаешь? Разыгрался, кобель.
Она почти побежала на звуки баяна. От удара Жогалев пошатнулся, зацепился в потемках за пень и чуть не упал. Он кинулся было за женщиной, да то ли увидел, что ее не поймать, то ли передумал по другой причине, но остановился, потер щеку.
— Недотрогу из себя строишь? — пробормотал он. — Все на Пашечку своего надеешься. Дуреха. Ему уже надоел черный хлебец, булочки захотелось. Ну да мы свое сорвем, не таких оглаживали.
И шофер повернул к машинам.
…«Охрана» не спасла Варвару Михайловну: дорожный техник оказался вслед за ней у шалаша.
— Ночь какая, — сказал он, глядя ей в глаза. — Варвара Михайловна, помните, что вы обещали в лесу неделю назад?
— Нездоровится мне, — сказала она почти враждебно.
— Я с н о в а буду ждать.
Она вернулась на танцплощадку, смешалась с толпой, показывая Молостову, что не хочет находиться рядом с ним. «Неужели он не понимает: тогда на грибах я просто хотела отвязаться от него. Кажется, немного выпил». Варвара Михайловна отыскала одного шофера, другого: никто из них в Моданск не собирался. Внезапно возле баяниста она опять увидела те же глаза.
«Пойду, — вдруг, холодея, решила она и, казалось, на мгновение потеряла ощущение времени. — Что это все Маря смотрит, точно следит? Фу, какие мысли противные». Взгляд Варвары Михайловны машинально уловил среди девушек знакомое, горделивое и словно настороженное лицо Клавдии Забавиной и, будто не заметив его, скользнул дальше. «Я ведь не к речке. Здесь, возле лагеря. Раз уж дала слово. Надо сказать ему, что пора с о в е р ш е н н о прекратить». Она с какой-то отчаянной решимостью выбралась из толпы.
И когда Молостов вновь очутился возле, она вместо шутливого тона, каким хотела сказать: «Мы только на минутку, да?» — вдруг побледнела, улыбнулась как-то растерянно и молча, быстро пошла вперед, боясь поднять глаза. «Неужели брак с Андреем был ошибкой? — вдруг в какой-то панике подумала она. — Но ведь я так не считала раньше! Или уж такова доля всех женщин — метаться, терзать себя сомнениями?» Она сама испугалась этих мыслей.
Позади остались повозки, набитые пахучей травой, жующие лошади, темный грузовик, огненные глаза костров. Варвару Михайловну обступили стволы, она споткнулась о невидимый пенек, что-то цепкое, шуршащее полезло в лицо. Варвара Михайловна поняла, что идет по лесной чаще, перед глазами рябит листва, остановилась и почти столкнулась с Молостовым. Они находились на крошечной полянке, вернее, на продолговатом пятачке, образуемом тремя какими-то темными деревьями и елкой.
Невдалеке пискнула пичужка.
— Холодно что-то, — сказала Варвара Михайловна и передернула плечами. Она мелко дрожала.
— Мне, наоборот, жарко, — сказал Молостов и поглядел на звездное небо, точно рассчитывая обнаружить на нем знойное солнце.
Оба замолчали.
— Как темно сегодня.
— Луна поздно всходит.