- Не мне вам рассказывать, как долго у нас иной раз документы идут. Вот и оные бумаги задержались в дороге, не так ли?
В тот же вечер на двор к Афанасию Никитичу пришли люди, чтобы затребовать Николая в солдаты.
Матрона, потерявшая на войне мужа, подняла вой и громко запричитала. Остальные подхватили и даже маленький Мишка разрыдался с испугу.
В доме воцарилась суета. Всегда насмешливое лицо Николая застыло и выглядело непривычно растерянным.
С гулко бьющимся от негодования сердцем Ада стремительно понеслась в поместье Кальтенбергов. Громко и гневно она потребовала у дворового позвать к ней молодого графа. Но получила ответ, что того нет на месте. Он в городе по неотложным делам и будет только через несколько дней. Зато на звуки голосов выглянул старый граф и пригласил зачинщицу шума в дом. Там Ада и выплеснула бушующее у нее внутри возмущение.
Дед, пребывающий в неведение о том, как далеко зашли их отношения с внуком, был крайне удивлен, но не подал виду. Сохраняя внешнее спокойствие, он побещал помочь в устройстве лучших условий для прохождения службы Николаем, так как совсем извлечь его оттуда не представлялось теперь возможным.
На проводах собралась вся семья и окрестные соседи. Сидели допоздна, пели заунывные песни, от которых тяжело и тоскливо становилось на сердце у Ады, так как она ощущала полную свою вину в произошедшем.
Всю ночь она плохо спала, беспокойно ворочалась, одолеваемая мыслями. Утром пошла к нему в комнату, в непонятном порыве, желая сказать что-то важное, способное поддержать его вдали от семьи и дома.
Николай, уже всецело приняв неизбежное, был весел и насмешлив как обычно.
С хитрой, свойственной ему полуулыбкой, он подошел к ней совсем близко и не дослушав ее горячую тираду, вдруг сильно прижал к себе и впился в губы поцелуем.
От такой неожиданной наглости Ада, не сразу оттолкнула его и не нашлась что ответить, так и стояла застывшая и как громом пораженная.
- Смотри не удумай что нравишься мне, просто не хочу, чтобы ты легко обо мне забыла.
- Тогда, - наконец отмерла она, - раз уж так случилось, останься живым, служи хорошо и добейся многого, чтоб я желала встретить тебя вновь.
По возвращению в поместье Генриха ждал неприятный разговор с дедом. Коль все уже раскрылось он не стал отрицать того, что заинтересован в Аде настолько сильно, что никакая другая девушка в роли жены им более не рассматривается.
Дед, зная его упрямый характер, решил не переубеждать его, но при этом и не собирался сидеть сложа руки и бездействовать.
В этот раз Ада с Генрихом разъехались, пребывая в ссоре. Она все никак не могла отпустить обиду на него. Он же, не будучи мягким и ласковым по натуре, не смог просить ее о прощении и уехал так и не получив его.
Лето в этот год выдалось сухое и душное. Колодцы и канавы помельчали. Чертополох и прочая трава стояли пожелтевшими клочьями. Поэтому, когда в имении Афанасия Никитича, на складах среди ночи занялся пожар, никто не удивился такому быстрому его распространению. Дремавший в сторожке и вмиг протрезвевший Тимофей, да и сам Афанасий Никитич принялись сбивать набирающее силу пламя. Но отсутствие воды и рабочих рук делали этот бой неравным. Пока ковыляющий Тимофей был отправлен к соседям за подмогой, а Матрона с Люськой набирали воду в колодце, складская крыша рухнула, погребая под собой неосмотрительного хозяина.
Старый граф смотрел на разливающийся за окном кроваво красный отблеск. Верный дворецкий подошел к нему с вестями о несчастье, случившемся в соседнем поместье. Выслушав сообщение о гибели Афанасия Никитича, он с бесстрастным лицом изрек.
- Ну что ж, коль так сложилось, то и дом должен сгореть, не должно остаться ничего… и никого.
- Что вы, батюшка, грех то какой, - замялся было слуга, но умолк под тяжелым взглядом старика.
Глава 4
Крытый экипаж потряхивало в темноте ночной дороги. Внутри сидела девушка, прижимая к себе спящего у нее на коленях мальчика. Возница дремал на облучке. Лошади, тревожно поводя ушами и вздрагивая от грохота подлетающей на выбоинах повозки, шли неторопливым бегом, чувствуя ослабшие удила.
Пассажирке не спалось. Перед глазами ее вставало зарево пожара, шум и крики бегающих по двору людей, соседский конюх выводящий их из дома, угрюмое лицо старого графа.
- Вы должны исчезнуть. У вас есть еще какие-нибудь родственники?
- Где-то в Москве- двоюродная сестра матери, но она не захочет приютить нас.
- Захочет, ежели к вам будет приложено хорошее содержание. Я все устрою. Ваш брат сможет учиться в лучших заведениях, коими изобилует этот город. Достаточный ли это для вас аргумент.