Слуги были посланы за Делой, но она отказалась спускаться. Тогда, к окончательному замешательству почтенного семейства, высокородный и надменный граф, не мешкая сам направился вверх, взбегая по лестнице.
Какой скандал! Что, что происходит? - заикающаяся хозяйка от подобной наглости готова была упасть в обморок.
Дернув несколько дверей, Генрих наконец нашел ту, которая вела в ее комнату.
Бледная Дела, с расширенными от изумления глазами, повернулась к нему, пораженная его внезапным появлением.
Он распахнул дверь, но застыл на входе, не решаясь войти или, так же, не желая верить своим глазам. Оба в этот миг кажется перестали дышать.
Словно не выдержав образовавшегося напряжения, ей сделалось дурно. Она покачнулась, будто вот-вот лишится чувств. Генрих, более не мешкая, влетел в комнату и подхватив ее, бережно опустил на кровать.
Отчаянно раздумывая, что же делать далее, не осмеливаясь пошевелиться и открыть глаза, она ожидала что он уйдет, но по-прежнему ощущала на себе его пристальный взгляд.
- Как вы смеете сударь! - не выдержав, она все же села в постели, отвернув от него лицо, - ваше поведение недопустимо. Я не желаю слышать, что все это значит, а прошу вас немедленно покинуть мою комнату.
- Я не могу уйти, и ты знаешь почему.
- Ничто не может служить оправданием тому, что вы делаете. Если не уйдете вы, тогда это сделаю я, - она встала, намереваясь удалиться. Но он тут же преградил ей путь.
И без того небольшая комнатка Делы стала казаться еще меньше. Слишком маленькая и тесная для них двоих.
Она никак не могла обойти его и осталась прижатой к стене между комодом, кроватью и его величественной фигурой.
- Дайте пройти!
- Не понимаю, почему ты ведешь себя так?
- Как?
- Словно мы не знакомы.
- Но я и вправду не знаю вас, сударь, - отрезала она, все так же пряча от него лицо.
- Лжешь! – начиная вскипать бессильной и болезненной яростью он взял ее за подбородок и повернул к себе, - это ведь… ты?!
Она молчала, опустив глаза, теперь окончательно лишенная возможности ускользнуть. Он бережно, но настойчиво удерживал ее на месте в ожидании ответа. Затем, приблизив к ней лицо, добавил тихо и хрипло, почти шепотом.
- Ты не думала, как я жил эти годы, не думала что чувствовал, считая тебя погибшей, совсем не задумывалась о том, как я возможно … страдал. Совсем не вспоминала обо мне? Неужели я столь мало значил для тебя?
- Вы ошибаетесь… - она сделала еще одну попытку увернуться от его рук и взгляда, - я не имею чести знать вас.
- Никто… - его голос вновь загремел, - …не смеет так нагло лгать мне, глядя прямо в глаза, и не принять за это последствий. Ты ведь это знаешь?! Что за причина вынуждает тебя делать это? Почему отрицаешь? Почему не связалась со мной? Почему не написала мне…
- …Потому что тот, кому она писала …это - я! – в дверном проеме появился Николя.
Вбежав к ним в дом, он застал Нечаевых охающими и ахающими. Софи в порыве чувств, более не заботясь о приличиях кинулась к нему.
- Ах, вы пришли! Вы даже представить себе не можете что произошло, этот господин…
Но он, отодвинув ее, бросил Мише короткий вопрос, - где она?
Следуя растерянному кивку последнего, он ринулся по ступеням наверх, все остальные, не решавшиеся до этого подняться, поспешили за ним.
Из открытых дверей ее спальни до него донеслось, - …почему не написала мне…
- Потому, что тот кому она писала… это – я! - Николя зашел в комнату, не сводя глаз с давнего соперника.
Генрих молчал, а Николя продолжил сокрушать его словами, - А, вы, Ваше Сиятельство?! Как еще она могла отвязаться от вас? Вы были слишком надоедливы.
Дела встала между ними, пытаясь хоть как-то исправить стремительно накаляющуюся обстановку.
- Прекратите немедленно! Я больше ничего не желаю слышать. Уходите… оба! - она сорвалась на крик, указывая им на дверь. Там уже столпились пораженные зрители, в то время как, разгоряченные противостоянием мужчины, казалось ничего вокруг не замечали.
Николя схватил Делу за руку и притянул к себе.
- Значит, чести называться графиней Кальтенберг, ты предпочла стать девицей находящейся на попечении у благодетеля? – сузившимися от ярости глазами Генрих смотрел на них.
- Скажи ему, милая, кого ты выбрала в итоге? - расходился все более и более Николя.
Она не ответила, пытаясь вырвать свою руку, но он держал ее крепко, слишком крепко. Софи громко ахнув, убежала, заливаясь слезами. Растерянный Миша не знал, что делать и к кому поспешить на помощь.
- Вам лучше уйти, господин, - обессилено произнесла Дела, перестав трепыхаться, - Уйти и жить так как вы жили до этого дня.