Несмотря на желание семьи Нечаевых не предавать события огласке, слухи о неблагодарной воспитаннице просачивались, и не последнюю роль в этом играла все не желавшая угомониться Софья. Она приблизила к себе Мишу, который все еще пребывал в неведении об обвинениях в адрес сестры, и наивно заблуждался полагая, что Софьюшка наконец-то внимательна к нему. Ее же интересовала не столько жизнь бывшей родственницы, сколько отношения той с подполковником Лисовецким.
Однажды, напросившись у Миши отвести ее к Деле, по которой она сил нет как соскучилась, Софи заявилась к ней в гости. Где после ухода Михаила у них состоялся холодный разговор.
- Если ты разобьешь Мише сердце, я уничтожу тебя…
Софи, стояла у окна зная со слов Миши о скором визите Николая. Увидев его на подходе к дому и выдержав необходимую паузу вдруг сорвалась на громкий и драматичный крик.
- Ты ведь не любишь его, не любишь так как я. Ты ведь с ним потому… ради своего Мишеньки. Ради него ты пойдешь на все, так ведь? Поэтому отняла у меня Николя?! Думаешь не знаю, что ты специально держишь его подле себя, как будто теперь я обращу внимание на твоего ничтожного братца. Таков твой план! Тебе не нужен Николя, ты просто таким образом освободила дорогу своему братцу, признайся в этом. Ты ведь на все пойдешь - на любую подлость, на любую жертву. Ты ведь только его любишь, одного, своего Мишеньку…
Дела, повернутая лицом к окну и Соне, не видела застывшего в дверях Николая.
- Так и есть! Человек, которого ты назвала ничтожным, для меня дороже всех на свете! Ради него я сделаю все! Учти это!
Софи, с торжествующей улыбкой, направилась к выходу где стоял помрачневший гость. Надменно, но при этом кокетливо кивнув ему, она скрылась из виду, оставив их наедине с тем что только, что было произнесено.
Николя, пребывал не в лучшем расположении духа из-за появившегося вдруг, из неоткуда, конфликта с командованием. Он надеялся наконец найти успокоение в обществе возлюбленной. Но возникшая было между ними близость улетучилась, под тяжестью навалившихся событий. С того злополучного вечера когда дом Нечаевых посетил Кальтенберг, Дела, казалось ему, держалась с ним отстраненно и холодно. Ревность неустанно стучала в его душу. И потому услышанные слова тем неприятнее кольнули его и испортили настроение еще более прежнего. Он раздраженно оттолкнул поданный ему чай. По белоснежной скатерти расползлось некрасивое бурое пятно.
- Это правда? Ты ведь вполне могла поступить так! Ради Миши тебе ничего не стоит притвориться. Я хорошо знаю тебя.
- Ты прав! Могла. - Дела не собиралась оправдываться. Сохраняя невозмутимость на лице и не опуская глаз она с вызовом произнесла, - Твоя воля доверять мне или нет.
Он протянул руку, пытаясь завладеть ее пальчиками, но она мягко оттолкнула его, отнимая ладонь.
- Доверие, говоришь?! - ядовито усмехнулся он - Да уж, из тебя получится великолепная актриса, слышал директор Брант сразу же принял тебя в штат. Почему не сказала мне?! И при этом хочешь, чтоб я тебе верил? Верил в твою искренность? Когда ты раз за разом отталкиваешь меня?!
Она ответила не сразу, чувствуя, что он не готов сейчас ее услышать, и нужно тщательнее подбирать слова - Я … я хочу верить в возможность счастья с тобой. Но я не хочу быть игрушкой в руках мужчины. Сидеть здесь.., ждать… ждать каждый вечер и бояться, что ты наигрался, что ты больше не придешь …
- Вот как! Значит вот что ты думаешь?! Видишь, как мы оказывается доверяем друг другу.
Он горько и хрипло рассмеялся.
Она продолжила.
- Это обьяснимо! Наше положение в этом мире было таково, что мы оба хорошо научились притворятся и лицемерить, были вынуждены не доверять никому, но … - Дела подняла на него глаза, - ... мы ведь сможем это изменить? Ты ведь тоже многое скрываешь от меня, не говоришь, чем озабочен. Столько дней тебя мучает что-то помимо нашего будущего. Я же вижу.