Он созерцал ее бледное лицо, подрагивающие влажные ресницы, губы, которые она от волнения, невольно кусала. Его дыхание стало более частым словно от нетерпения или раздражения, но он прервал их зрительный контакт, и хрипло рассмеявшись отвернулся к окну.
Пауза длилась кажется целую вечность. Напряженной до предела, Деле это молчание было мучительно тягостным.
- Раздевайся – произнес он тихо и неожиданно.
Она слегка качнулась, на казалось вдруг ослабевших ногах. Легко было изображать смелость.
- Что? - неуверенно переспросила она.
- Плохо слышишь? - Он вновь повернулся к ней с лицом, перекошенным от гнева, - или не можешь этого сделать! Тогда зачем говоришь, что согласна на все!
- Если, это то чего вы хотите, - опустив голову, она взялась за пуговицы на платье. Расстегнув все до талии, скинула его с плеч, высвобождая локти из пышных рукавов. И принялась было за юбку.
Он наблюдал.
Ее пальцы дрожали а мгновения тянулись бесконечно.
- А ты и вправду хорошая сестра, - вдруг прервал тишину Генрих. Голос его звучал хрипло и горько, - но знаешь,... я, пожалуй, ничем не могу тебе помочь. Уходи!
Он вновь отвернулся к окну.
Она не сдвинулась с места, уткнувшись растерянным взглядом в его обтянутую дорогим жилетом спину.
- Пошла вон я сказал! - выкрикнул он с каким-то неистовством.
Сдерживаемые все это время слезы, покатились из глаз Делы, а сама она рухнула на колени.
- Мстишь мне! Ненавидишь за то, что причинила тебе боль! Скажи тогда, что мне нужно сделать? Чем возместить? Видишь, я на коленях. Прошу тебя...нет... Умоляю о прощении! Мало! Что еще? Что возместит тебе твою обиду? Может моя смерть…потому что без Миши я не...
Вмиг, он оказался рядом, подняв ее, встряхнул за плечи.
- Угрожаешь мне?
Она еще более разрыдалась в его руках, пока не оказалась прижатой к широкой груди. Они стояли так какое-то время. Ее плачь постепенно стихал. Он несмело коснулся, повел кончиками пальцев вдоль ее полуобнаженной спины, вздрогнув, глубоко и жадно вдохнул, ощущая аромат ее волос.
- Выходи за меня.
***
На четверг был назначен прием у графа Кальтенберга. Московское общество взбудоражило сим событием. Граф слыл нелюдимом, и вдруг решил выйти в свет. Весь город гудел о великолепии и размахе предстоящего торжества.
- Вы будете на приеме – не спрашивал он, а давал указание, стоящей перед ним Деле.
- Я приду, если организуете мне встречу с одним человеком.
- Кто этот человек?- голос его сделался резче.
- Действительный статский советник, господин Фролов.
-Зачем вам встречаться с ним?
-Я расскажу вам... в тот день. Если не можете мне помочь освободить Михаила, без ваших условий, посодействуйте хоть в этом.
- Вы получите с ним встречу, но только в моем доме, под моим присмотром.
-Как вам будет угодно.
Их разговоры после того вечера были немногословны, обрывисты и обусловлены деловой необходимостью. Она не подымала на него глаз, он же не торопил ее с ответом и вел себя так словно уже получил его.
Прием был устроен по высочайшему классу. Целая армия лакеев, одетых в расшитые золотыми галунами ливреи, сновала по залу и помогала устроиться гостям.
Сервировка, меню и все принадлежности были роскошны и составлены с образцовым вкусом.
Самые влиятельные члены общества получили приглашения к сегодняшнему банкету, устроенному в честь анонсирования публике нового спектакля, под патронажем графа Кальтенберга.
Особняк графа светился великолепием. В бальную залу на второй этаж вела парадная лестница из белоснежного итальянского мрамора. Множество хрустальных люстр создавали причудливую игру света на лепных потолках и стенах.
В зимнем саду можно было посмотреть диковинных зверей и растения. Насладиться фонтанчиками и системой прудов с каскадами. Дом графа изобиловал чудесами и новинками прогресса, выдавая в нем человека образованного и много путешествовавшего.
Но сегодня Дела не могла присоединиться к всеобщим восторгам и восхищениям. Даже платье, в которое она была облачена, подобного которому ей не доводилось видеть, не то что носить, не вызывало в ней должного радостного волнения. Все мысли ее были лишь об одном. Она напряженно ждала и выискивала среди прибывающих того человека, ради встречи с которым сегодня стояла здесь.
Генрих не сводил с нее взгляда и был хмур. Гости графа готовы были простить ему скупые кивки и обращения, взамен имея возможность быть среди избранных и наслаждаться предоставленной атмосферой роскоши и изобилия.