Глава 12
Николя скучал в другом городе. Череда кутежей, вперемешку с муштрой на плацу и смотрами войск не сильно отвлекали и развлекали его. Особенно когда в здешнем обществе промелькнула новость об очередном мезальянсе: обручении некоего состоятельного графа с никому не известной, только замаячившей на театральном небосклоне актриской, ревность и злость от поражения забурлили в нем с новой силой.
Став официальной невестой графа Кальтенберга Деле однако пришлось покинуть театр.
Замена ей была найдена достаточно скоро. Судьба спектакля и самого театра казалось более не волновала графа. Да и для Делы все это не имело значения. Все ее мысли, были заняты совершенно другим. Под протекцией графа, Мишенькиным делом занимались лучшие адвокаты, а также ей были разрешены свидания с ним.
После очередной такой встречи ее там и подкараулил, ожидающий у полицейского управления Николя.
Расспросив о ней у знакомых, он узнал что она переехала с прошлой квартиры, на новую, снятую ей графом и так же о случившемся с Михаилом. После чего не преминул навестить арестованного, пользуясь своим чином и военным статусом.
Столкнувшись с Делой, он отвесил полушутовской поклон, уколов презрением во взгляде и интонациях.
- А ты не долго грустила обо мне.
- У меня не было на это времени- Дела натягивала на ходу перчатки, стараясь не глядеть на Николя.
- Ну да, сразу же бросилась в объятия графа. А может и в тот день сбежала к нему- последовал он за ней по дорожке в сторону ожидающей ее кареты.
- Ты правда, хочешь обсудить это, когда с Мишей случилось такое…
- Почему не обратилась за помощью ко мне…
- Обратилась, но тебя не было! - устало произнесла она, не желая однако сейчас выяснять с ним отношения.
- Зато был ... он!– зло выплюнув эту фразу Николя преградил ей путь.
- Дай мне пройти, я устала.
- Я все еще могу помочь тебе.
- Не стоит, Генрих занимается этим.
- Вот как?! - он опустил глаза, словно готовый отступить и дать ей дорогу, но стоило Деле поравняться с ним, как он привлек ее к себе, крепко схватив за плечи, намереваясь поцеловать, в нелепой попытке удержать, проверить свою прежнюю власть над ней.
- Можешь прекратить бороться со мной. Ты безжалостная женщина. Ведь любишь меня, а не его. Это ведь фальшь. Моя Аделина, ты прекрасно играешь.
В его серых глазах отражались кружащиеся в воздухе лепестки отцветающих яблонь и слив. Недолговечные и зыбкие в своей белизне, они казались чужеродными на пыльной аллее и так напоминали о цветущих деревенских садах.
Но все-таки их пора уже прошла, они обречены на умирание.
Она оттолкнула его. И отстранившись, встретилась взглядом с Генрихом, вышедшим из закрытого экипажа и ставшим невольным свидетелем этой сцены.
Не произнеся ни слова, она прошелестела юбками мимо графа и заняла свое место в карете.
Колеса экипажа ритмично постукивали по выложенной камнем мостовой, под аккомпанемент лошадиных копыт и звуков присущих городу в это время. Дела и Генрих молчали уже довольно долго, и чтобы как-то снять повисшее напряжение и наконец прекратить утопать каждый в своих мыслях, он заговорил.
- Как Михаил?
Она расказала, как обстоят дела.
Снова повисло молчание.
- Суббота подойдет?
- Что?
- Для венчания. Священник подобрал этот день.
- Ладно. Суббота хороший день, - бесцветным голосом ответила она, глядя в маленькое оконце на мелькающий городской пейзаж.
- Если ты передумаешь…
- Я не передумаю.
Не в силах успокоиться и не найдя другого решения Николай, попытался воздействовать на Делу через брата, имея с Михаилом еще один разговор. Выразив заключенному поддержку во вступительной части, он продолжил претензиями и жалобами на бросившую его в день свадьбы возлюбленную, и разбившую тем самым ему сердце. После резюмировал, что для него теперь только одна дорога - на войну и умереть там. Куда он в скором времени и отправится, раз уж ничего нельзя изменить и ей ради спасения брата приходится стать женой графа.
Взволнованный разговором, Миша мерял нервными шагами камеру. Душа его и мысли разрывались между двумя любимыми людьми. Разбитое сердце Николя. Сестра вынужденная выйти замуж, ради его спасения. Доведенный до крайней степени отчаяния, он затарабанил в железную дверь, требуя бумагу и ручку дабы писать письмо. Его волнение не осталось без внимания товарищей по кружку. Те перешептываясь, отметили частые встречи которые ему позволялись в отличии от остальных и интерес к нему со стороны царских чинов. В чем конечно же заподозрили намерение в сдаче их тайн и секретов.
Наступил день свадьбы. Второй раз за этот месяц, она собиралась к алтарю, - мелькнула было мысль, но Дела отогнала ее вспомнив о скором суде, на котором Генрих говорил, Миша будет оправдан.