За обедом, который по обычаю был пышно сервирован, не смотря на то что предназначен только для двоих: деда и внука, Генрих неожиданно ошарашил чинно жующего старика.
- Я хочу, что б вы больше не имели притязаний к нашему соседу.
Старый граф от удивления выронил поднесенный ко рту кусок, - с чего ты завел об этом речь, Анри?
- Если вы имеете конкретные планы в отношении вышеозначенных земельных угодий, то почему не осуществили их со сих пор? Если же у вас их нет, то зачем попусту воевать с несчастным.
Граф растерянно глянул на всегда находящегося неподалеку управляющего, ища у него поддержки.
- Господин Анри очевидно имеет в виду, почему бы нам не наладить дружественные отношения с семейством Афанасия Никитича. Смею предположить, что недавняя занимательная история, о которой я давече докладывал Вашему…
- Да, я именно это и имею в виду, Франц. И благодарю, я наелся. С вашего позволения, дедушка.
- Коли так, - остановил подымающегося внука, наконец пришедший в себя Кальтенберг старший, - почему же ты не позовешь к нам своего друга?
-Если вы желаете, дедушка. Непременно.
Афанасий Никитич был крайне удивлен, но не нашелся, что возразить, когда маленькая Ада была так любезно приглашена к ужину в дом ненавистного соседа. Тем более сам молодой граф, не менее кичливый чем его дед, снизошел до посещения их усадьбы и заверил его в дружественном расположении и желании восстановить добрососедство.
Поместье Кальтенбергов, построенное два десятка лет назад, внешне напоминало небольшой белокаменный замок, с двумя башенками по краям широкого парадного входа. Белоснежные скульптуры и вазоны обрамляли ступени. Залы и комнаты, представшие взгляду Ады, тоже были богато и роскошно обставлены: мраморные камины, лепнина, резное дерево более приличествовали светским салонам, а не жилищу предпочитающего уединение старика.
- Ух ты! - Ада восхищено осматривала изящные милые безделушки, коих было множество в доме.
-Дед любит все это, - со скучающим видом проронил Генрих, внутренне наслаждаясь ее полными восторга возгласами и видом.
- Какое же количество слуг нужно держать, чтобы следить за всем этим.
Он равнодушно пожал плечами, - у нас их предостаточно.
- Тебя это не смущает?
-Что именно? - время от времени останавливаясь, они неторопливо следовали в парадную столовую.
- Множество людей, снующих туда-сюда.
-Нет! Мне даже нравится. Это удобно.
- Скорее, что б не чувствовать одиночества, - она обошла кругом одну из мраморных колонн, поддерживающую арочный свод.
- О чем ты?
- Ну вся эта роскошь, куча народу, суета - дают ощущение бьющей ключом жизни. Все что бы не чувствовать себя бессильным и … одиноким?
Генрих рассмеялся - ты говоришь ерунду! Но смех его был наигран, так как слова ее ужалили прямо в сердце, и довольное, благодушное настроение сменилось присущим ему холодным высокомерием, - Мне нет надобности прикрываться мишурой, я ни в ком не нуждаюсь! Я могу все!
Далее они шли молча. Ожидающий их там старый граф, повернулся и замер от изумления.
- Девчонка?!
Ада, кротко улыбнувшись, присела в изящном книксене.
После короткого, но церемонного приветствия и знакомства они уселись за накрытый по этому случаю стол. Старый граф не таясь разглядывал гостью, она же вела себя естественно и свободно, ничуть не смущаясь его внимательного взгляда.
- Вы прекрасно держитесь и у вас утонченные манеры. Ваши родители…кто они?
-О, они были совершенно обычные, - уклончиво ответила она, пригубив налитый в бокал напиток, затем сделала паузу, словно наслаждаясь вкусом, - они умерли рано, я почти не помню их. Нас с братом воспитывали добрые люди, пока Афанасий Никитич не забрал нас к себе.
К концу ужина, не смотря на многочисленные попытки, старый граф так толком ничего и не узнал о новой знакомой внука. Перед уходом он подозвал ее к себе.
- Подойди ближе, дитя.
Затем взяв за подбородок, повернул ее лицо к свету, тщательно разглядывая.
Она не противилась, хотя в ее больших глазах мелькнуло удивление.
- Анри, проводи гостью.
Убедившись, что они покинули комнату, старик повернулся к управляющему.