- Девчонка не так проста, к тому же обещает стать очаровательной, проследи, что б мальчик не сильно к ней привязался. Придумай как разлучить их.
Глава 2
Управляющий Кальтенбергов, доставил Афанасию Никитичу условия мировой от старого графа. Заинтересованно посматривая на играющих во дворе Аду и маленького неуклюжего Мишку, он вкрадчиво добавил.
- Почему бы вам не отдать юную барышню в обучение. Молодой девушке не помешало бы хорошее воспитание и приличествующее образование?
Афанасий Никитич растеряно почесал голову. Он был не в силах понять появившийся к нему и его семейству интерес соседей. Но и отрицать очевидную правоту в этих словах он тоже не мог. Удивительно, почему ему до сих пор не приходило это в голову.
- Ежели что, Его Сиятельство, могут и поспособствовать с учебным заведением. Замолвят слово перед директором иль предводителем дворянства, - Видя, замешательство и нерешительность Никитича Франц сам подозвал Аду, весело бегающую вокруг брата.
Улыбка сошла с лица запыхавшейся и разрумянившейся от смеха девочки стоило ей услышать об определении ее в ученицы.
- Нет! - выкрикнула она, - Ни за что! Нас с Мишей нельзя разлучать.
Почти месяц понадобился Афанасию Никитичу, Матроне и прочим обитателям усадьбы, чтобы уверить Аду, что в ее отсутствие с Мишей все будет хорошо, он будет здоров, упитан, весел и обласкан.
Их не переставало удивлять и восхищать то, как сильно она любит брата. Не раз, роняя слезу умиления Матрона повторяла:
- С этакой сестрой и матери не надо! Ишь, себя погубит, но брата в обиду не даст!
Постепенно Ада успокоилась и после долгих уговоров, была наконец записана и доставлена в женскую гимназию, где ей предстояло проживать и изучать, приличествующие барышне науки четыре с лишним года.
И хотя поначалу ее не покидало желание сбежать, плачущий и зовущий Мишка часто снился ей, отчего она сама просыпалась в слезах, и с опухшим лицом и неприветливым видом шла на занятия. Но дни шли и новые знакомства и знания занимали ее все более и более. Да и на праздники, которых было в году немало, девочек отпускали по домам, навестить семьи и отдохнуть в домашнем кругу.
Внук графа - Генрих также был отправлен обучаться за границу. Туда где при немецком дворе проживали его родители. В раннем детстве он часто строил мечты о воссоединении с ними, но с годами, взрослея, понял, что ему нет места в их активной светской жизни и погоне за чинами и статусами. Только дед, осевший с молодых лет в России, искренне любил и боготворил его, хоть и был с ним по своему строг. Щедро осыпая единственного внука и наследника рода всевозможными материальными благами, он не терпел своеволия и непослушания в важных по его мнению формальностях.
И зачастую, используя полноту своей власти и связей, предпочитал действовать окольно, не говоря о том напрямую. Прекрасно зная эту дедушкину особенность, Генрих не сомневался в том какова была истинная цель и намерение старого графа.
Во время очередного перерыва в занятиях он прибыл в поместье еще немного подросшим, возмужавшим и более замкнутым в себе. Да, он встретился с родителями, но лишь для того чтобы окончательно убедиться в том, что они ему чужие люди и сильнее утвердиться в своей угрюмости.
Сопровождая деда в объезде окрестностей, они натолкнулись на идущую мимо Аду. Девчонка тоже подросла, превращаясь в молодую стройную девушку. Волосы, причесанные и убранные в косу, строгое платье, принадлежности для рисования, которые она несла с собой- все это придавало ей еще более взрослого виду. Ее милое, слегка тронутое загаром, личико осветилось приветливой улыбкой. Старый граф улыбнулся ей в ответ и ласково поздоровался. Затем глянул на внука. Генрих ограничился холодным кивком и отвернулся, казалось более заинтересованный лугом и маячившим вдалеке озерцом.
Весь день, удовлетворенный прогулкой старик пребывал в хорошем настроении, как впрочем и все последующие дни.
Убедившись, что внук более не заинтересован в соседской воспитаннице, старый граф даже предложил Генриху остаться и продолжить обучение здесь в России. Но тот, будучи с ранней юности увлеченным знаниями, увидел в тамошней школе большие возможности для себя и выбрал вернуться заграницу.
Старик согласился, внутренне празднуя окончательную победу.
Ада полюбила рисование, хотя и не была в этом как-то особенно хороша. Красочные разводы, оставляемые кистью на бумаге, успокаивали ее и будили в воображении диковинные картины.
Все отпускные дни она, неизменно, проводила забавляясь с Мишкой, в заботах о нем, понемногу обучая то тому то сему. Лишь ранним утром пока он еще спал или, когда укладывался в послеобеденные часы, она приходила сюда на берег маленького живописного озера, порисовать или же просто полюбоваться видом и помечтать, лежа в густой траве.