- Ученица, как вы себя ведете! – пыталась одернуть ее распорядительница, но гость остановил ее примирительным жестом руки и встал со стула.
- Все хорошо, Ада, - холодный взгляд его потеплел, - я просто пришел увидеть тебя.
В течении последующих двух лет, он еще не раз навещал ее. Встречи их проходили чинно, в присутствии воспитательницы, или самой управляющей. Они обменивались приветствиями и расспросами, которые были продиктованы общепринятыми правилами вежливости. Она неизменно просила передавать привет старому графу, Афанасию Никитичу и Мишеньке. Он осведомлялся, как проходит ее учеба и всем ли она довольна в стенах данного заведения. В такие моменты, директриса гимназии напряженно замирала, и переставала скрипеть пером в отчетных тетрадях.
Их встречи были недолги и всегда официальны. Но само существование этих свиданий породило множество слухов, разговоров и перемену отношения к Аде со стороны одноклассниц, преподавателей и даже самой распорядительницы гимназии. Все знали о наличии у нее влиятельного покровителя и избегали неуважительного к ней отношения. Девчонки, хихикая, доставали расспросами о «женихе».
В одну из таких встреч 15 летняя Ада отметила что в кабинете неожиданно нет ни директрисы, ни классной дамы. Они с Генрихом наедине.
Он двинулся в ее сторону. Она удивленно вскинула брови. Поравнявшись он, однако, остановился на почтительном расстоянии и протянул ей небольшой сверток.
-Примешь от меня подарок?
В ответ получил полный любопытства и радостного предвкушения взгляд.
Развернув шуршащую бумагу, она обнаружила внутри дорогую роскошную шаль, в которую не преминула тут же обернуться, восторженно разглядывая богатые узоры.
-До чего ж красиво! Чудо! А как там Мишенька? – кружась и восхищенно ахая, спросила она.
- Почему всегда спрашиваешь только о нем? – ревниво нахмурился Генрих, но сегодня не смог долго сердиться на сестринскую любовь, которую не вытеснит в ее груди никакое иное чувство, с чем тяжело, но все же мирился, - у него все хорошо.
Он прислонился крепким плечом к стене, давая простор ее скольжению по комнате. Сам же неотрывал от нее жадного взора, словно пытаясь запечатлеть каждое движение, каждый штрих ее образа в собственном сердце.
- Завтра я уезжаю. Меня не будет довольно долго. Я хочу, чтобы это было у тебя! …что-то, напоминающее обо мне.
- Какой широкий, два аршина будет, поди - она не переставала любоваться платком, словно и не слыша его слов, - смотри, как могу завернутся. Значит даришь его мне?
Отолкнувшись от стены, он поймал ее за руку, и осторожно притянул к себе.
- Если позволишь, я бы укутал тебя всю. Спрятал. Чтобы, никто более не осмелился смотреть на тебя. Потому что хочу, чтобы ты была… только моя.
Рыночная площадь, вымощенная булыжником, и уставленная возками и столиками с продуктами, гудела и была до невозможного пестрой из-за снующих туда-сюда горожан, всех сословий. Молодой красивый юноша 17 лет, одетый чуть лучше мужика пробирался сквозь толпу, гуляющего по рынку люда. Остановившись в спокойном месте, он оглядел содержимое своей сумки, встряхнул и извлек из нее последний пятак. Подбросив его на ладони сунул затем в карман. Денег больше нет, а дорога еще предстоит немалая. С завистью посмотрев на бойко торгующихся и совершающих покупки обывателей, он встретился взглядом с миловидной хорошо одетой дамой, в сопровождении компаньонки. У обеих в руках многочисленные свертки с покупками. Не удержавшись, подмигнул ей. Она кокетливо отвела глаза, впрочем, через мгновение, вновь посмотрела на него и призывно улыбнулась. Он слегка склонил голову, шутливо кланяясь. Это заметила сопровождавшая даму компаньонка и придала лицу еще большую строгость, очевидно надеясь этим спугнуть его.
Неподалеку бездельничал мальчишка, похожий на беспризорного и юноша поманил его к себе.
- Ей малец, поди сюда.
- Чего надобно?
- Видишь ту красивую дамочку?
- Ну и!
- Хочешь гривенник? - наклоняясь ниже к уху зашептал – Толкаешь ее, и бежишь до того угла, а я следом.
- А, коль поймают?
- Вот чудной, ты ж не украл ничего.
- И то правда, а что тебе тогда с того?
- А это уж не твое дело.
- Деньги вперед, - приосанился малый.
- Ишь какой прыткий, там на углу и сочтемся.
Почесав голову в раздумьях, мальчишка все же направился в сторону указанных особ. Обойдя торговые ларьки и повозки, неожиданно, будто вынырнув из ниоткуда, он врезался в ойкнувших женщин и многочисленные свертки из их рук посыпались на землю.
Мальчишка тут же дал стрекача.
- Держи вора! - понесся ему вслед звонкий окрик, и мимо ошалевших дам, пронесся зачинщик этого безобразия, успев, однако, попутно вручить красавице свою ободранную котомку, - Барышня, подержите.