В подворотне оба отдышавшись и убедившись, что никто более не бежит за ними, принялись за расчеты.
- Ну-с и где мои деньжата?
На что, в ответ, юноша достал из кармана самодельный складной нож.
- Эй ты чего, мы ведь так не договаривались, - перепуганный беспризорник предпочел сбежать, не настаивая.
Юноша, оскалившись ему во след, полоснул ножом себя по руке и из неглубокой царапины показалась кровь.
В таком виде он и предстал перед дамами, прижимая к себе раненную руку.
– Сожалею сударыня, я не догнал его… его подельники, - и он открыл взору дам свой порез. Те громко ахнули.
- Но, я видел там неподалеку полицейский участок, если пожаловаться, то возможно они смогут найти, что у вас украли…
- Ах, боже мой, вы ранены!
- Пустяки, сударыня! У них были ножи.
К вечеру, этот же юноша, нежась в постели, рассказывал этой даме, что он внебрачный сын высокородного дворянина и тяжело болеющий отец наконец признал его и вызвал к себе. И как только он найдет денег на дорогу, да и на приличную одежду, чтоб предстать перед отцом в подобающем виде- они воссоединятся. И тогда уже как полноправный дворянин и уважаемый в свете человек он сможет вернуться к ней – госпоже, похитившей его сердце чуть только он ее увидел, чтобы впредь никогда не расставаться.
Не удивительно, что уже на след день, с тяжеленьким кошельком, он выбирал одежду в магазине и сердечно прощаясь с "единственной любовью всей своей жизни", отправлялся в дорогу в приличном экипаже.
Залихватски подъехав к поместью Афанасия Никитича, он предъявил ему письмо своей недавно скончавшейся матушки.
В нем, еще будучи больной и предчувствуя скорую смерть, единственная сестра Афанасия Никитича просила не оставить на произвол судьбы ее сына. И оказывать отныне племяннику всяческое содействие и заботу.
Глава 3
В эти выходные Ада добралась домой очень поздно. Повозка Тимофея, которого Афанасий Никитич отправил за ней, стала в размытой колее и никак не хотела ехать далее. Насилу вытолкав ее, с помощью добрых людей, долго не попадавшихся им на дороге, они добрались уже затемно, когда все домашние разошлись по комнатам спать. Так и не поцеловав Мишеньку, боясь разбудить его Ада, уставшая с дороги, отправилась в постель. Отчего, обычно рано встающая, этим утром она задержалась, принимая банные процедуры и приводя себя в порядок. Еще влажные волосы она решила оставить распущенными, лишь подвязав их на голове лентой в тон платью.
Спускаясь по лестнице к завтраку, и приветствуя домашних, уже давно собравшихся за столом, она вдруг натолкнулась на наглый оценивающий взгляд незнакомого юноши. Мишка, который сидел рядом с русоволосым чужаком, увидев Аду, вскочил со стула и подбежал к сестре с объятьями. За что его никто не пожурил, так как строгие церемонии в этом доме отсутствовали.
- Дели, а к нам Коленька приехал, будет с нами теперь жить. Здорова! Правда?
Ада посмотрела вопросительно на Афанасия Никитича.
- Племянник мой, Адушка. Сын сестры моей, ныне покойной. Царствие ей небесное. Он перекрестился и тяжко вздохнул, пожалев не только о кончине сестры, но и о всей ее неудавшейся жизни: о неблагонадежном и непутевом муже, бросившем ее как только закончились деньги от приданного.
После принятой в таких случаях церемонии знакомства и приветствия, Ада присела за стол, раздумывая чем же теперь все это может обернуться и взглянув в сторону новоявленного племянника, обнаружила, что тот все так же не отрывает от нее хитро прищуренных серых глаз, очевидно привыкший так смотреть на женщин и уверенный в своей неотразимости. Внутри нее вспыхнула острая неприязнь к нему и нехорошее предчувствие.
Чем дальше, тем более она утверждалась в этих мыслях, в отличии от остальных, которые казалось были очарованы новым членом семейства. С Афанасием Никитичем, он был почтительным племянником, живо интересующимся хозяйственными делами, каждый раз демонстрируя смекалку и ловкие руки. Женская половина дома и даже сама Матрона не устояли перед его смазливым личиком и галантными манерами. Семилетний Мишка, тоже был без ума от Николая и ни на шаг от него не отходил, слушался беспрекословно, жаждая получить похвалу и одобрение от своего кумира. Чем тот и пользовался, гоняя его по мелким поручениям, всячески подшучивая и водя за нос мальца.
Чего уж Ада, избегающая этого, по ее мнению, лицемера, совершенно не могла оставить без внимания. После очередной проделки над Мишкой, она разъяренной фурией ворвалась в сарайчик где Николай, занимался некой хозяйственной деятельностью, по просьбе Афанасия Никитича. Взмокший от работы и жаркого воздуха юноша был без рубашки, открывая взору хорошо развитую для его возраста мускулатуру и гладкий безволосый торс. Ада замерла на входе, но не отступила.