Бывший спецназовец кивнул, поднимаясь. Они двое уже почувствовали Власть, и если остальными охранниками двигал долг, то ими — служение.
– Я спущу собак, – сказал Павел.
Это было ошибкой – единственной, которую они допустили. Но никто и никогда не предполагал, что это может стать промахом. Собаки неподкупны. Собаки ведь тоже служат.
– Валяй. – Семен поднялся, подхватывая со стола «кедр». Посмотрел на третьего их товарища, сухощавого, с желчным лицом татарина Рината. Парень он был не слишком крепкий, но прекрасный стрелок. – Сообщи Визирю и выходи. Ребят я предупрежу.
Доставая из кармана рацию, он выбежал из дома.
Анна не хотела идти. Не могла. Ее мутило, стоило вспомнить взгляд водителя. Растерянный и обиженный, как у ребенка, которому мать ласковым голосом велит стать в угол. Растерянный и послушный.
Только Игоря ждал не угол, а бензоколонка, в которую он врежется на двухстах километрах в час…
Там ведь будут еще люди. Машины и люди. Машины, ждущие бензина, люди, ждущие любви и добра. Они дождутся лишь пламени… света, обжигающего и смертоносного. Мария говорит – их муки не зря. Их муки отольются вечным блаженством…
Стоит ли рай смерти?
– Быстрее! – крикнула Мария. Анна послушно протянула руки, и Посланница Добра помогла ей взобраться на стену. Какая она сильная… Толчок, и Анна полетела вниз, уже по ту сторону забора. Земля была мягкой и доброй, и подниматься не хотелось. Илья рывком поднял ее, потом протянул руки, помогая Марии. Секунду они озирались, но все было тихо.
– Может быть, вместе? – Карамазов держал автомат в левой руке. Небрежно, но уверенно.
Мария покачала головой.
– Я не могу рисковать им…
– Там еще и рисковать-то нечем! – Карамазов выматерился. – У меня в штанах миллион таких, только попроси!
Обретенная уверенность в своих мужских способностях требовала похвальбы и цинизма.
– Уже есть, – ровным голосом сказала Мария. – Я не собираюсь ждать девять месяцев. Он родится гораздо раньше.
Карамазов не нашелся, что ответить. Мешкать не стоило. Их, конечно, не заметили, но если территория патрулируется…
В этот миг он увидел собак. Двух здоровенных ротвейлеров, молча и быстро бегущих к ним. Карамазов вскинул автомат, сдергивая предохранитель, но Мария толкнула его в локоть, крикнула: «Нет!» И бросилась вперед – на распрямляющиеся пружины звериной ненависти…
Впереди был враг. Впереди была цель.
Их растили, чтобы убивать, и они умели отличать хозяев от врагов.
Мужчина был опаснее – они знали, что в первую очередь надо ликвидировать мужчин, потом – женщин, потом – детей. К тому же в руках мужчины была та металлическая штука, которая несет смерть еще быстрее, чем их клыки.
Но вдвоем у них был шанс. Кто-то успеет вцепиться в горло. То, что другой погибнет, лишь добавляло ярости. Они знали вкус человеческой крови – однажды пьяный бродяга сдуру перелез через ограду…
Женщина вышла вперед. Один пес вильнул, заходя на мужчину справа, другой ускорил бег. Он собьет женщину в прыжке, хлестнет зубами по горлу и набросится на врага с автоматом.
страх. Страх из темных глубин, из древних веков.
Впереди была не женщина – впереди был Хозяин. Тот, кого они ненавидели и боялись вместе с людьми… и так же охотно подчинялись ему, как и люди. Не самый главный хозяин, скорее тот, кто должен привести его в мир. А главный Хозяин тоже был где-то рядом, еще бессильный и крошечный, но уже глядящий на них внутренним взглядом – полным беспощадной любви и приказа.
Псы взвизгнули, останавливаясь, подползая к женщине-Хозяину, елозя брюхами по опавшей листве.
– Хорошие мои, – сказала Мария. Потрепала одного ротвейлера по вздыбленной шерсти. Тот заскулил. Словно и хотел этой ласки, и боялся, и ненавидел Марию, и не мог этого показать.
– Умница, – прошептал Илья.
– Они нас заметили. Может быть, здесь стояла сигнализация. – Мария наклонилась, заглядывая в глаза собаки. Та вскочила, метнулась к Илье – тот едва не выстрелил, замерла у его ног. – Это твой, – объяснила Мария. – Второй останется с нами.
Карамазов не считал подобный расклад справедливым. Но спорить времени не было. Он побежал в глубь сада, и пес бросился вперед, словно получив от Марии четкий приказ.
Павел увидел, как собака выбежала ему навстречу. Харон, более старший и более сильный пес. Бежал он спокойно, и Павел перешел на шаг, опуская оружие. Значит, ложная тревога. Значит, никого нет у ограды. Второй ротвейлер, Гамлет, наверное, еще носится вдоль стены, ловит запахи, ищет врага. Он помоложе и поазартнее.
Когда охранник увидел вооруженного человека, идущего следом за собакой, у него уже не осталось времени отреагировать. Харон был рядом. Молча, беззвучно он взвился в воздух, и его зубы сомкнулись на горле бывшего хозяина, вырывая трахею.
Захлебываясь кровью, Павел упал. Пес уже отпустил его – он был убийцей, а не голодной шавкой. Но морду он все-таки облизнул.
Охранник умирал еще несколько секунд, с хлюпаньем втягивая воздух и кровь, глядя в собачьи глаза, по-прежнему умные и верные.
Вот только верные уже не ему.
– Молодец, – прошептал Илья, глядя на агонизирующего охранника. Пес послушно подошел к ноге.
Если так пойдет и дальше, то охрана окажется не слишком большой проблемой. Будь с ним второй пес, они смели бы телохранителей беззвучно, чисто и не оставляя улик.
– Пошли, – велел он. Сквозь деревья уже виднелся приземистый старый домина, скрывающий трех клиентов. Ждет ли его Визирь? Допускает ли подобную наглость – атаку его логова?
Как бы там ни было, ничего это не изменит.
Часть восьмая
Финал
азвонил старый телефон на столе, и Визирь поднял трубку.
– Да. Когда? Я предупреждал. Работайте.
Ярослав ничего не заподозрил – голос Хайретдинова был спокойным, обыденным. А вот Шедченко стремительно поднялся, вопросительно кивнул.
– Кто-то проник на территорию, – сообщил Визирь. Усмехнулся. – Слишком лакомая приманка – сразу три мишени.
Слова не сразу дошли до сознания. Только когда Посланник Власти достал из ящика стола маленький пистолет, передернул затвор и опустил его в карман, писатель почувствовал страх.
– Киллер?
– Он самый… Коля, возьми оружие.
Шедченко быстро вышел.
– Визирь! – Заров поднялся, с ненавистью ощущая обманчивую легкость движений. Сколько он выпил? Грамм двести. – Мне нужно оружие.
– У тебя есть, – покосившись на оттопыренный пиджак, сказал Визирь.
– Это газовый, ты прекрасно знаешь!
– Ярослав, мы справимся сами. Ты… несколько не в форме.
– Так зачем ты мне подливал! Знал же, что будет нападение, знал!
– Чтобы не лез под пули, – честно сказал Визирь. – Здесь достаточно более опытных убийц.
Заров дернулся, как от пощечины.
– Ты что, думаешь, убивать – легко? – Визирь стоял в глубине комнаты, вглядываясь в окно. – Нет, ты сможешь… Но зачем? Не твоя это работа. Оставь руки чистыми, а совесть – девственной. Там, снаружи, семь профессионалов. Плюс – Коля. Остынь, нам ни к чему лезть под пули.
Семен увидел тело метров с пяти. Лежащий навзничь труп с разорванным горлом. Лицо было в крови, и вокруг кровь. Человек был в такой же, как у них, полувоенной форме, видимо, надел для маскировки.
Он ощутил мгновенное облегчение. Даже если убийца умел глотать пули и какать мороженым, то от собачьих клыков он не ушел. Быстро все кончилось. Где же псы? Они были приучены оставаться у тела. Может быть, нападающих было несколько, и они устремились за остальными?
На всякий случай он оглянулся, уже подходя к телу. Увидел мелькнувшую между деревьев собачью спину. Харон возвращался. Молодец, молодец, песик…
Семен нагнулся над телом, всматриваясь в окровавленное, искаженное судорогой лицо.