Автомат Калашникова, состоящий на вооружении большей части силовиков, прекрасен. Он прост своей лаконичностью, идеален неповторимым стальным удобством и великолепен при дружбе с ним. Каждый мальчишка, о да, даже воспитываемый в семье либеральных и толерантных космополитов, поклоняющихся Будде и проповедующих исключительно ценности однополой любви, мечтает об оружии. Нет, несомненно, кто-то запросто это оспорит, но, не дадут соврать бывшие и действующие сорванцы, каждый шкет мечтает об оружии. И это не странно.
Оружие возбуждает не хуже женщины. Хороший ствол заставляет бежать кровь как красивая женщина. Так вот… и это также нормально. Что порой хочется погладить больше? Гладкий и великолепный женский задок или гладкое и великолепное цевье? Вобланд и гусары - молчать!
"Снайперка», даже крупнокалиберная, схожа с тонкой и опасной ориентальной брюнеткой. Ствол, такой же длинный и идеальный, как ее ноги, приклад, такой же аккуратно-удобный как и то, что ниже спины. Ну, а уж если говорить о моменте самого выстрела, и сравнивать?
Пулемет подобен блондинке валькирии, с ее мощью и силой. Шелест протягиваемой ленты и блеск патронов прекрасен как шелк золотистых волос. Отдача во время коротких очередей, бьющая в плечо… что сравнится с ней? Хм…
Граник, ручной или станковый, схож с медно-рыжей порывистой красоткой. Огненной, взрывной, закладывающей уши и заставляющей звенеть тонкой струной восторга после грохота и пламени выстрела, попадающего точно в яблочко. А из граника, уж поверьте, промахнуться сложно.
И тот самый, не снашиваемый, кажущийся простым, надежный до признаний в дружбе, автомат. Он кажется обычным и всегда рядом, совсем как шатенки. Но, это точно, такая точка зрения неверная и глупая. Оружие и женщины имеют особенности и только лишь стрелку известные нужные точки. Автомат, как и шатенки, как мед. Вы не задумываетесь о них, но представьте жизнь без меда. Или без шатенок. Ведь, как и мед, женщины также различаются по вкусу, видимому и скрытому в золотой тягучей глубине.
Аксиома только одна. Женщины, как оружие, любят чистку, ласку и смазку.
Злато, Лада и Дега
Лада-Калина так себе машина. Не первой свежести, с некрашеным бампером, мятая и ваще. Но утром, проехав по новому чернущему асфальту и взвихрив павшее золото тополей с клёнами, эта бричка вдруг совершила волшебство. Листья, кружась за ней, стали магией.
Ярко-жёлтые кружащиеся листья на чёрном мокром асфальте. Красиво? Да ну, дурость…
Красиво. Настоящий живой импрессионизм.
Импрессионизм родился во Франции второй половины девятнадцатого века. Император Наполеон, не торт, а племяш Бонапарте, ужаснувшись парижским клоакам с фавелами, засучил рукава и сделал столицу той самой притягательной романтикой, что увидеть да откинуть кони, дать дуба или помереть ещё каким экзотичным способом. Всякие Нотр-Дам с монастырями Сен-Дени имелись со времён Эсмеральды с Д`Артаньяном, а вот бульвары, фонари, каштаны и кафешки, да Мулен-Руж в придачу, появились именно тогда. Болтают, мол, тогда-то и решилось Моне с Мане поделиться моментом с публикой.
Критиканы не оценили, обозвали маляров жёлтыми земляными червяками, а новый стиль нарекли импрессионизмом, мол, одни впечатления с формой и никакого содержания. Критики слегка ошиблись, Ренуара, Моне с Мане и остальных помнят, любят, ценят и уважают. А голубовато-синие переливы девчонок-танцовщиц Дега из Пушкинского так нежны, так теплы и так настоящи, что где-то в их точёных профилях прячется сама жизнь.
Лада-Калина недавнего утра показала импрессионизм совершенно случайно. Болтайся на груди готовая «лейка» или «никон», всё равно вышло бы не то. Эта красота пишется красками и намертво врезается в память, оставаясь в ней не только картинкой. Золото опавшей листвы переливается в воспоминаниях и никакая съёмка не передаст что-то неуловимое, заставляющее улыбаться и радоваться. Это как «Золотая осень» Остроухова, на первом этаже Третьяковки, сразу после зала Поленова и с переходом вдоль Старого Сурамского перевала.
Там охра и мокрое золото, чернеющие стволы и белеющие сороки, прель, свежий недавний дождь и порыв ветра и близкая зима, и старый парк, и много остального, такого неуловимого и одновременно знакомого.
Так и с этой самой Ладойкалиной, ни разу не мое й машиной, навсегда теперь врезавшейся в память вместе с началом октября дветыщидвацатьчетвёртого.
Осень прекрасна.
И это здорово.
Котлета с яйцом
- Так иногда хочется какой-то дряни… Этот вот, беляш…
Камиль, вытирающий руки тряпкой в лучшей комедии конца 00-вых и потом рассказывающий о дефлопе, совершенно прав. Каждому порой хочется какого-то шайссе и совершенно не обязательно, что причиной являешься ты сам в виде чудака на букву «м».