Когда Сашка, улыбаясь резиновой улыбкой и морща длинный птичий нос начинал задавать странные вопросы, непроизвольно вспоминались странные вещи: не давал ил ты ему паспорт и образец подписи, не стоит ли проверить ПИН-код от Сбербанк-ОнЛайн и не пожертвовал ли ты случайно, с его участием, денег на голодающих детей где-то в Бурунди? Окажись он в кинематографе, цены бы ему не было в криминальных сериалах НТВ, Россия-один и прочих поставщиков около преступного трэша, где фигурировали обаятельные мошенники.
Разобраться в том, как твоя сдача за готовую порцию макарон с сосисками из придорожного магазина оказывалась в два раза меньше обычной не представлялось возможным и проще было в очередной раз махнуть рукой и в следующий раз заняться такими вопросами самостоятельно.
С татарского его фамилия перекладывалась на русский как «золотой», и это было единственным, что его устраивало в плане фамилии-имени-отчества. Как и любой татарин Санек по жизни оказался крайне прошаренным и хитрым. А работал он типа водителем, на собственном «хёндае».
Работа Сашки сводилась к поездкам в обществе директора по магазинам, руководителям нужных контор и встречам проверяющих с аудиторами. В инструкцию были вписаны поездки с менеджерами и технарями в соседние области, на семинары и коммерческую деятельность, но для этого нужно было выдержать целый бой. Чаще всего не только с самим Саньком, но и с директором.
Особенно после какой-то пьянки, где наш питерский Дартаньян, хлебнув для храбрости, для чего-то напоролся на почти вымерший подкласс населения страны – на братков. Братки были откуда-то с глубоких медвежьих углов области, но дело это не повредило, директора желали едва ли не съесть. Саша появился на сцене вовремя, припомнил чуть ли не Николу Питерского из «Джентльменов удачи» и спас Дартаньяна от горестного поражения. После такого, само собой, ему можно было все.
Словив на повороте из Мраково в Сибай грыжу на переднее правое, Саша расстроился и умудрился развести директора на полный новый комплект финских покрышек в «Таганке», как на грех оказавшейся в Сибае. Директор ворчал, но компенсировал, Санек, потягивая чай в гостинице всем своим кошачьим видом показывал – учитесь, покуда жив. Мы с Лёхой пытались понять и перенять, но не выходило.
У Бавлов, пока мы шастали по магазинам Октябрьского, разыскивая новые рынки сбыта, Сашка гулял по рынку. Было холодно, зима не думала уходить, а он оделся до странного легко. В одной из палаток ему попались две важные вещи: понравившаяся куртка и начавшая квасить с утра продавец. Санек воспользовался обеими находками, выслушивая жалобы сотрудницы малого бизнеса и не забывая ей подливать и не давать особо закусывать.
Когда мы, изрядно замерзнув, оказались у машины, худая Сашкина фигура спешила к нам через начавшийся буран с какой-то невообразимой скоростью, всем своим видом показывая возможные неприятности. Глядя на чернеющий новый пуховик Дартаньян, в тот раз катавшийся с нами, даже не удержался и задал вопрос:
- Ты ее украл?
Сашка возмутился, замахал руками и разорался, не забывая между делом прогревать движок и изредка косясь в сторону рынка. А мне вдруг вспомнился Остап Бендер и всего двести с чем-то относительно честных способ изъятия денег у граждан в личных целях.
Как он умудрился уболтать продать вполне годную куртку за тысячу рублей, причем при свидетелях из соседних палаток, никто так и не понял. Но служила она ему верой и правдой, а на том рынке, побывав там весной и летом, никто Шамиля не ловил, ни с полицией, ни с черенками от лопат.
Увольнялся он директором сети магазинов, сократившейся с трех до одного. Как обычный водила смог уболтать куратора филиала отдать дело, организованное одним из наших продажников, организовавшего все, включая найденные помещения, мы так и не поняли.
А Дартаньян все сводил к сделанной крыше одного из павильонов. В общем, чудны дела твои, офисная жизнь.
Круэлла
Нателла училась в параллели школьной юности, «Нутелла» отлично мазалась на батон, а Круэлла кошмарила далматинцев, олицетворяла стиль до сумасшествия, казалась отмороженной версией Миранды из «Дьявол носит Прадо», и красила патлы в чёрно-белое.
Круэлла попалась по дороге на работу, Круэлла, слушая через огромные наушники что-то интересное и глядя только перед собой, топала в колледж. Ну, если судить по бейджу на шнурке, болтавшемся на тощей подростковой вые. То есть, конечно, шее.
Она оказалась последним штрихом утра, сложив его серовато-жёлтую осень во вполне приемлемое нечто. Всякое случается, и даже если встать с нужной ноги, утро легко не задаётся, если хочется поворчать. Заряжаться позитивом правильно, вселенная жаждет лишь хороших трансляций, и не стоит удивляться шитхеппенс, транслируя в неё недоброе.