А красоту засыпающего мира воспринимаешь теперь лучше, глубже и без постоянного желания щёлкнуть, показать, скинуть в облако или ещё как-то применить телефон. Глупости, честное слово, самые настоящие глупости, ведь красоту не поймаешь объективом, если не знать много-много хитростей, а телефон не фотоаппарат. Да и в памяти, если захотеть, навсегда отложится именно та порция красот, радующих глаз, что хочется.
Зима близко и недавно кажущаяся жутко неудобной демисезонная куртка с капюшоном вновь уютна, приятна и её тяжесть ничего не весит. Высокие ботинки заставляют улыбаться, а надевать джинсы на голое дело представляется признанием в собственной дурости.
Зима близко и где-то уже шёл снег, такие дела. У нас пока не виднелось даже низко-серых туч, а выходные кажутся подходящими для прощально-традиционного Загородного. С жёлтыми сугробами листвы, отъевшимися в холода белками и остатками шоколадно-коричневых каштанов, катающихся по дорожкам, с серо-холодной Волгой и шарфом, пока ещё спящем в рюкзаке. Само-собой рядом с термосом, баюкающим горячий кофе. В парке кофе много, но хочется-то по-настоящему вкусного, даже если ради этого ещё и нести молоко.
Зима близко и неожиданно хочется включить «Метеору», «Дикий мёд» или даже Шевчука. Включить и натоптать с пяток-другой километров, радуясь асфальту, а не льду с настом.
Зима близко и…
И хорошо.
Зима – это здорово.
Снег
Первый снег всегда красивый, ему радуются все, включая ворчливых бабушек. Больше всего его любят дети, тем более, если снег выпадает вечером, есть лишний повод лечь спать позже. Мамы с папами не смогут отказать побегать под падающими снежинками, полепить снежки и половить снег языком.
Первый снег, если возьмет и ляжет, не раздражает. Даже грязь после химии коммунальщиков заставляет смотреть на нее благожелательно. Впереди вьюги, метели, поземка и, не так часто как между Оренбургом и Орском, бураны вдоль трасс. Первый снег легкий и воздушный, как память о детстве.
Первый снег частенько хрустит под ногами, просясь скатать… снежок. Они, первые снежки, не бывают тяжелыми, болючими, грязными, с льдинками внутри. Вернее, такие случаются, но этого порой не заметишь. Они ж первые.
Первый снег не раздражает даже дворников, просто убирающих его без негодования на лицах. Не, им хорошо известно дальнейшее, скребки, лом, пешня и лопаты уже ждут своего часа, совсем как автосервис своего дня жестянщика.
Первый снег, опционально, должен падать в тепло-ламповом свете фонарей. Он хорош даже в белом, режущем глаза, но розово-персиковый свет куда красивее. Как и снег, кружащийся или летящий под такими фонарями.
Первый снег говорит о зиме яснее ясного и точнее девиза Старков. Зима не близко, зима уже пришла. Она будет с нами почти полгода и это не хорошо и не плохо. Это просто зима, одевайтесь и обувайтесь по погоде.
Золотой снег
Правильно, конечно, жёлтый или рыжий. Только мы с вами давно и прочно испорчены, да-да, вы знаете, а если нет, так Гугл в помощь. Суть в другом, суть в листопаде и сугробах. И основном цвете художника с фамилией Климт. Во всех его оттенках желтизны.
Там, где не торопятся устраивать субботники, махать граблями и выкладывать икебаны с чёрных мусорных мешков, листья творят настоящие чудеса, превращая октябрь в сказку, возвращая куда-то в детство и заставляя улыбаться чему-то доброму, чему-то, прячущемуся в памяти наших внутренних детей. Октябрь, вот ведь, легко открывает им вроде бы закрытые двери, выпускает и на короткий миг дарит пронзительно-щемящую радость.
Парк Гагарина полон разных деревьев, но главные тут дубы. Их листва шелестит под ногами, стоит лишь сойти с дорожки. Шелестит густо-благородно, засыпав чёрную землю меж чёрных серьёзных стволов. Листва падает и ложится почти настоящими сугробами. Эдакий осенний снегопад, прощальный салют деревьев надвигающимся холодам, вьюгам, буранам, метелям и белому пушистому зимнему одеялу, за несколько месяцев то сереющему, то чернеющему, то вновь наливающемуся кипенно-яркой чистотой.
Парк Гагарина ухожен и красив, элегантен и цивилизован, тут даже варят настоящий кофе, не полову, смахивающую на взвар желудей, тараканов и худшей версии цикория. Тут давным-давно нет «Антошки», самого настоящего кинотеатра из АН какой-то модели, где крутили только детские фильмы. Его давным-давно нет, а вот детей, как всегда, выше крыше, полнее полного, все дела. Они носятся повсюду и, с разбега, залетают в золотые осенние сугробы, разбрасывая листву точно нос корабля морскую пену.