Безымянка помнит, как метро покосило и хрустнуло тремя этажами над аркой, ведущей во двор, очень-очень похожий на питерский колодец, обрезанный где-то на половину. Трещина так и осталась, бывшие комнаты, дарившие каким-то жителям возможность устроить в них курилку, кладовку, тепличную оранжерею или тупо комнату под сдачу студентам или ещё каким приезжим, смотрят наружу грязными окнами в стареньких крашеных рамах и никто особо не замечает эдакое уродство.
Безымянка настоящая сплошь в сталинках разных проектов, хрущёвках небольших изменений и редких поздне-советских высотках. И, конечно же, тут да там украшена россыпью двухэтажек и остатков честного сектора. Основной корпус больницы Семашко имеет башенку со шпилем, а несколько школ окружены красивыми фигурными заборами, где через чугунные копья золотятся клёны. Ну, а ещё тут кое-где да кое-как рассыпаются старыми кирпичами ограждения дворов, с креплениями для ворот, точь-в-точь как взятые на ремонт слесарем Полесовым в Старгороде.
Безымянка даже недавний ремонт небольшого сквера возле метро Безымянка превратила в относительно-неплохой закос под ретро пятидесятых, с их рейками и деревянными беседками.
Безымянка сейчас совершенно не рабочая окраина, заводов мало, да и работают на них вовсе не жители бывших заводских кварталов. Но от того сама Безымянка не потеряла себя, как минимум в лихости своего населения разреза хулиганства. А ещё Безымянка прячет в своих старых дворах странное очарование осени, уже начавшей кончаться.
Да, Безымянка именно такая.
Представили? Не? Ну, ладно, дело не в этом. Дело в…
В строительстве капитализма. Айда-те, пора строить.
Сам-то он если и справится, то не сразу.
Да-да.
Промозглоябрь
С утра вдруг зарядил дощщь. Не дождь, а эдакий дощщь, когда сыро, крапает и не прекращается, прямо с темноты и до обеда. Ладно, хоть к полудню вроде бы начало заканчиваться. И вдруг выяснилось – а там тепло, не-не, на полном серьёзе, на улице-то тепло, ветра почти нет, капает в целом с деревьев, а чтобы не вляпаться и изгваздаться, так нужно просто смотреть под ноги.
А серая почти ноябрьская хмарь только подчеркнула уходящую красоту очей очарованья. Берёза напротив соседнего ОЦ желтела так ярко, будто хотела перекинуться в лимонное плодоносящее дерево, не иначе. Странно-недавно законопачено-покрашенный трамвай звенел на повороте ярким красно-белым пятном. А машина нашего коллеги, эдакая в тон пионерскому галстуку, да не того, что со знаменем цвета одного, а искусственно-шёлково-морковного, так вот – эта машина смотрелась лихо, задорно, нагловато и заставляя про себя улыбаться. Ну, а как ещё, мы ж русские, у нас просто так не лыбятся, смех без причины признак дурачины, все дела, бла-бла-бла, ну, знаете, верно?
В общем, тускло-мерзковато-промозгло-поздне-осенне-почти-ноябрьский день вдруг оказался весьма даже ничего. Такое вообще случается, когда там встанешь вроде не с той ноги, опоздаешь на свой метропоезд, упустишь из-за этого прогулку, даже майку нацепишь не которую хочется, а как попалась, и… И вдруг всё играет совершенно иными интересными красками.
Вдруг во дворах, ведущих к работе, обнаруживается свеже-закатанная в асфальт дорожка.
Вдруг случайно забытый и не удалённый альбом оказывается прям в тему.
Вдруг на рынке у метро бабулька продаёт отличные домашние яблоки.
Вдруг… Да каких только да вдруг не окажется, если тупо не ворчать.
И даже промозглоябрь, накатывающий послезавтра, норм.
Не, а чо? Нет плохой погоды, есть плохо одетые люди.
Точно вам говорю.
Шавуха
Первое правило шаурмы: мясная начинка должна быть прожарена и даже чуть суховата. Второе правило шаурмы: не лей соус как цемент в стяжку, распределяй по чуть-чуть и равномерно! И только тогда она снизу ни за что не порвется. Третье правило шаурмы: люби саму шаурму. Тупо люби ее и делай для людей так, как надо. Не мельчи мясо, это не буррито. Куски надо брать правильные, хорошо прожаренные и средней величины. Вся овощная часть не должна быть больше пресловутой рубленной курицы. Это вы этим, вегетарианцам, огурцы с капустой заворачивайте, пусть себе трескают. Не жалей правильной и сочной начинки, она же так пахнет поджаристой курочкой, что хочется купить не большую шаурму, а просто огромную шаурму. Или, лучше, две. Не будешь жалеть курицу – сами потянутся. Да-да. И, что очень важно, особенно когда крутишь сам, стоить помнить еще кое о чем. Спроси про лук. Да, ты делаешь самый вкусный маринованный лук, он, мать его, просто прекрасен, хрустящ, кисловат и чуть остренький. Но спроси, не забудь. И, поверь, тебе воздастся. А вот себе – обязательно добавь. Так… с начинкой разобрались. Переходим к соусу. Не надо его заранее держать в огромной бутылке, смешивая все подряд. Один черт, самое важное – кетчуп и майонез. Вот и не мешай. Оно зачем? Вот когда развернул лаваш и начал накладывать, тогда лей, по чуть-чуть, сверху, крупными каплями. И не борщи. Никогда не борщи. Нет ничего хуже порвавшейся и плачущей рыжими слезами шаурмы. Разве что ревущая рыжими слезами шаверма. И вот теперь, когда все свернуто, в один тугой и одуряюще пахнущий рулет, кусаем. Вонзаем зубы в верхнюю часть, прокусывая плотный и не поддающийся лаваш, чувствуя, как язык уже сам стремится добраться до самых первых кусков начинки, когда тот самый, правильно распределенный соус касается нёба… Черт.