На Аэродромной какие-то энтузиасты восстановили световую конструкцию СССР. Красные прямоугольники и светлые весело-выпуклые буквы. Караченцов вспомнился:
- Живут же люди, ходят в эти, как их, театры, в биб… библиотэки.
Тут на самом деле есть библиотека, взрослая и давно работающая. Детская по диагонали через перекресток, ярко-апельсиновая по фасаду, открытая, отремонтированная, красивая и очень весёло-задорная. Прям хороша, а цитаты из книг в оформлении вообще к месту. Жаль, эта вот световая конструкция и детские книги живут отдельно, вместе точно были бы как рождены друг для друга.
Столицы как-то попрощались с безвкусицей на улицах, старательно превращаясь во что-то красивое, светящееся тонкими неоновыми трубками по ночам точно Невский. А в Беларуси ваще в городах просто чисто и реклама чаще всего социальная. У нас даже к чемпионату сделанные заборы-фиговы листки старого города давным-давно расписаны иероглифами малолетних имбецилов, скгашем с солевыми ботами и оклеены всякой лабудой навроде найма холопов в трудовые дома.
Двадцать первый век победил девяностые, а вот Зубчага с её цыганскими дворцами и кровельно-жестяными кружевами никуда не делась, одолевая город последние много лет. На моей памяти двадцать лет, и конца края не видно.
Хорошо, хоть кому-то хочется красоты.
Хорошо, что у Дома Молодёжи есть светящаяся весёло-выпуклая Библиотека.
Не, точно вам говорю.
Прятки
Школа рядом с работой типовая – прямоугольник, двор для линеек, все дела. Недавно тут случились две новомодно-образовательные вещи: поставили сборную футбольно-хоккейную коробку и противотеррористический забор. Наверное, оно полезно.
Когда наш сын учился в школе, запомнить расписание иногда не получалось. Эпидемии, пандемии, нехватка преподавателей, все дела. Но началку вроде бы проходил с утра, с первого по четвёртый класс. Наверное, сейчас и в этой школе никуда не делась продлёнка, или несколько учениц явно не средних классов безумно любят школу, так любят, что даже домой не спешат несмотря на накатывающие зимние сумерки.
Девчушки гоняли по двору, мельтешили яркими куртками и не смущались быть детьми в наше рано начинающееся типа взросление. Девчоночки совершенно не спешили взрослеть и спешить в подростков, лихо да задорно играя в прятки. Раздватричетырепять, я иду искать, вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана, буду резать, буду бить, всё равно тебе не жи… Не, это точно не отсюда.
В общем, в эту вот самую глобально-потепличную слякоть, январскую капель, неперелётных грачей, серый, и хорошо хоть не жёлтый, рыхло-тающий снег, девчонки веселились, радовались жизни и окружающих. Ну, тех, кто хотя бы старается видеть хорошее в мелочах.
- Считаю!
Девоньки прыснули в сторону, попавшаяся маялась у колонны, честно, не скороговоркой, считая. Когда проходил мимо, она уже замаяла двух и обнаружила третью. А вот куда делась последняя, вдруг стало неясно и даже интересно.
Детство хорошо многим, от отсутствия условностей и до простого отношения ко многому.
Четвёртая спряталась сразу за крыльцом. Спокойно распласталась на ноздревато-грязном снегу у металлической гребёнки под обувь, мимикрировала аки Хищник на охоте, прикинулась ветошью и обратилась совёнком на дереве, растворившимся от ястреба в древесной коре.
Она выиграла, подруги восхищались, а парочка молодых дам, то ли учительниц, то ли родительниц, глядя на мокрую синтетику комбинезона, уже прикинули на себя эмоции её мамы. И не сказать, что добрые.
Мне не переживалось, мне радовалось такому вот лихому детству и всё тут.
Детство такое детство, ребёнкам своё, нам другое, а капитализм сам себя не построит, да?
Смерть, скайнет и 45
В 2025 Сопротивление победило Скайнет. Эту потрясающую новость узнал в 12 лет, прочитав книжку «Терминатор», типа новеллизацию обеих частей.
- Ничо себе, - сказал внутренний голос, потрясённый накалом борьбы, - мне ж будет 45, как мне воевать с робо…
Мысль пришла поздно ночью и на этом месте провалился в сон. Но запомнил. Про далёкие до невозможности сорок пять лет. «Водки я налил в стакан и спросил, и стакан гранёный мне отвечал» случилось позже и тогда никаких мыслей о будущем не наблюдалось, молодость стучала кровью в висках, пульсировала кровью в штанах, и в башке крутился чей-то вертляво-баскетбольный задок с ДЮСШ. И более ничего.
Сорок пять через полтора месяца и вдруг странновато-страшно от недоживших сверстников с ровесниками. Такое случается, но, если не помнить, ценность жизни не понять.
Первым стал Юрик, брат Борика, кореш моего братца. Юрика, вроде как, излёт девяностых догнал пером в бочину.