Вода дотянется куда захочет, огибая и касаясь самого женственного и неспешно скользя дальше. Замрите, не мешайте, любуйтесь, смотрите и наслаждайтесь. Это ваш личный "Подглядывающий" старины Брасса, не рвите пленку на самом интересном. Не мешайте ей дразнить.
Модно-спортивные, природно-стройные, мягко-полные, сейчас они все одинаково красивы. Чуть выгнутая спина блестит остывающими каплями, сбегающими вниз, ласкающими пропадающим теплом живые гитарные изгибы, замирают на пальцах, появляющихся между бедрами, раздвигающих собственную женственность, направлющих воду на нее...
Выдохните, мужчины, волшебство еще не закончено. Терпите, будьте мужиками.
Каждая королева, выходя из воды. Аккуратно ступая на пол, чуть замирая, не глядя на тебя, блестящая капельками. Поворачивающаяся спиной, царственно кивая на полотенце, теплая и твоя личная кошка, почти неуловимо выгибающая спину.
Помочь вытереться? Конечно. Что это упирается?
Эй, вы все взрослые люди, валите уже отсюда!
Да-да, не шучу.
Жалюзи
Жалюзи на окнах часто делают жизнь лучше. Никому и ничего не видно.
Яркие, тусклые, цветные и безликие. Окна домов как экраны кинотеатров.
Чёрный-чёрный ночной город спит неровно, дышит чистым детским сном, сотнями тысяч сигарет и редкими сандаловыми палочками. Янтарь и бирюза окон мигают, переливаются, дрожат обыденностью напополам с неродившимся чудом. Редкие и жутко вульгарные окна, переливающиеся рубиновыми бликами, пульсируют жизнью, колотящейся двумя, хотя порой и больше, сердцами за ними. Прячущиеся разговоры, крики, ругань, ласка, стоны и бормотание телевизоров бьются о стекла и остаются за ними. Неосязаемые запахи изредка выползают наружу, растекаются горьким сизым дымом, подходящим кофе, рокочущей стиралкой, золотистой почти готовой рыбой, вылитой в раковину водкой, женскими слезами, засорившейся канализацией, бедностью, показным достатком и счастливыми разрывами оргазмов.
Люди разные, как занавески на кухнях.
Сине-бархатные, ежеутренне перед зеркалом с тушью, кисточками, помадой
Растянуто-синие, с обязательной бутылочкой пивка, Винстоном, шлепком по сочной заднице.
Остро-алые, туда-сюда перед зеркалом в рост, алое и черное, черное и бежевое, белое на смуглом.
Скрипуче-коричневые, каждый вечер подтянуть снова провисшую дверку, пнуть кошку, сесть в кресло.
Блестяще-белые, сверкающие плиткой над столом с вяло парящей отварной грудкой, идеально-одинокие.
Под утро окна засыпают, устав бликовать и прятать непрячущихся своих людей. Черные прямоугольники смотрят из светлых больших прямоугольников. Два тихих часа, с трех до пяти, окна могут быть просто спать.
Жалюзи решают много, прячут больше. Но это просто жалюзи.
Сиренево-одуванчиковая военная весна
Чаще всего одуванчики появляются у нас немного позже майских и пропадают очень быстро. Вот-вот повсюду аккуратно пушисто-золотые полянки, и – раз… Только ветер несёт невесомые парашютики семян, весна кончилась, мальчики и девочки, впереди лето. Апрель с маем в этом году другие, одуванчики не сдавались… пятую неделю, желтея тут-там, а орды одуванчиковой десантуры штурмовали газоны, закладывая фундамент будущих побед.
Но тут выпал снег. И…
И одуванчики сдались самую малость, но всё же вытянули доказав явственнее явственного, что после нуклеарного ада последней войны выживут крысы, тараканы, вороны и они, одуванчики, да-да.
Эта весна странновато пахнет, всё вроде как обычно, но «вроде» не «как всегда». Порой в воздухе звенят невидимые натянутые струны-тросы, тронешь – отрежет палец, заденешь – прощай, скальп. На самом деле они полосуют нервы, кромсая спокойствие и заставляя переживать даже во сне.
Эта весна пахнет невидимой в стране войной, войной, полыхающей на востоке, потихоньку цепляющей всех, одного за другой, третью за пятым. Совершенно непонятно как сложится дальше, но снова ясно только одно: опять не война. С нами такое случилось, пусть и в обратном порядке: была война, стала КТО. Ну, ляд бы с ним, на самом деле, нет ни в том ни в другом ничего хорошего.
Эта весна хорошо расставила приоритеты, яснее ясного доказав – плевать нам на многое, от Евровидения до чемпионата мира по хоккею, от отсутствия, не знаю, ирландского крепкого «Джеймисон» и до штанов недавно крайне важных брендов. Лишь бы хватало пацанам и девчонкам всего нужного на фронте, а у нас не имелось очередей. Вроде так и есть, хотя, конечно, как иначе – не война же.