У них, натурально, бензак вместо крови. И без них, ломающих кости лопающимися камерами и летящими дисками, валяющихся с грыжами и еле дышащих от гайморита, наше утро может начаться со вчерашней газеты, разорванной на листы. Точно вам говорю
П.С: да, Резинового Утенка я увидел ещё в пять лет, в СССР. А как еще? Это был любимый фильм моего родного усатого водителя.
Утренний кофе
Утро, начинающееся с кофе, хороший ритуал. В идеале кофе должен приготовляться хорошей машиной, выдавая продукт высшей категории. Но если такой не имеется, можно и просто сварить в обычной турке-джезве. Даже если вместо нее есть только эрзац, ковшик для молока из нержавейки. Это не страшно, больше влезет, аккурат на троих небольшой семьи. Само собой, подростку сделать не сильно крепким, разбавив молоком наполовину. И сладким.
Любите растворимый? Кто же запретит… моя мама, учившаяся в Кооперативном институте в брежневский застой, спокойно могла покупать в магазинах Москвы настоящий кофе, идущий из братских латино-американских стран. СССР там любили и помогали чем могли, отдариваясь старшему брату лучшими продуктами за золото, оружие, специалистов и все остальное. Но мама на всю жизнь полюбила растворимый, хотя на моей памяти долго варила отцу настоящий, в его рабочий термос.
Для порядка, и это правильно, нужно еще заварить чай. Не все же любят именно один кофе утром, хотя пока никто не отказывался. Иногда к нам даже специально заходят-заезжают Катины родители, заранее предупреждая и попить кофейку. А я прекрасно помню, как в первый раз предложил кофе теще. Восемнадцать лет назад, в наши двадцать и первые полгода настоящей взрослой жизни, когда мы жили в квартире на Булкина. Среди разномастной посуды, помню, нашли вполне себе симпатичную турку из нержавейки, старую советскую, в узорах по пузатой чашке и узкому горлышку. Ручка у нее была деревянная, треснувшая и порой перекатывающаяся между пальцами.
Тогда только-только появлялись супермаркеты и открывшийся «Перекресток» казался чудом родом из детства. Из фильма «Мио, мой Мио», где в самом начале пацан-герой покупал дяде соленые печенья. Это тогда никто не думал о простейших крекерах, а универсамы в провинции не водились. А тут целый гипермаркет. И кофе, много-много молотого кофе. Варить его? Без всяких Гугла и имеющегося опыта просто научились с третьего раза.
- Людмила Викторовна, будете кофе?
Теща посмотрела на меня подозрительно и явно ожидая подвоха. Угу.
Вчера вечером, понимая, что купленные корнишоны - это тупо замена и не более, не выдержал и написал ей смску: спаси-помоги, теща, нет ли у тебя соленых огурцов, а? Тесть занес сегодня вечером, свежего посола, идя с гаража. Честно скажу – так вкусно в моей жизни мало кто солил, как моя Людмила Викторовна. И кофе ей варить сейчас, спустя восемнадцать лет, просто небольшое удовольствие.
Когда Данец неожиданно попросил налить ему, мы с Катей даже переглянулись. Но налили и теперь про него никогда не забудешь, а если забудешь, то придется ставить наш ковшик на газ еще раз. И времени не жалко, ему же нравится. Если вдруг кофе, совершенно по-человечески, попросит Максимилиан, наш усатый и хвостатый, даже не удивлюсь.
Это хороший и добрый ритуал – просто сварить кофе утром. Для своих.
С добрым утром.
Мак-Дак
Первый МакДак открылся в Самаре в конце девяностых. Чертова двухэтажная хибара встала на Полевом спуске, из-за лестницы порой считавшимся главным спуском города. Знакомый всем путешественникам запашок утренних свиных котлеток плыл над городским проснувшимся народом, спускаясь даже к набережной. Но никто не жаловался, МакДак был в новинку и далеко не все могли купить самый обычный гамбургер, что-то там мерявший по собственному курсу в плане доходов населения.
МакДак, надежно и прочно вросший в самарскую землю на улице Самарской, видел многое и многих. Мимо него, размахивая имперками, много лет подряд проходили, заканчивая почти тут же свои марши, самарские правые. Борьба за настоящее-русское-домашнее-православное никак не отрицала «рояля с сыром» после окончания мероприятий.
Желто-коричневый дом, вписывающийся и в зиму и в лето, осенью тянул к себе до первых заморозков гулявших романтиков-студентов, идущих от Строяка и Политеха, высившихся на Молодогвардейской. Медики, стажировавшиеся повыше в Пироговке, сбегали вниз не так охотно, все же столовая и стипендия не позволяла.