Все вокруг заражались какой-то дрянью и лечить всё это помогали лишь клизмы, в огромных количествах развозимые медбратьями и ядовито-розово переливающиеся своим содержимым в стеклянных колбах штативов. От этакого ужаса меня спасли ровно две вещи:
Понимание своей –инности, где за ней пряталось осознание «я спецагент, я тайный резидент, одет будто кент, вот мой патент», да-да.
И явление Веры Фармиги в коктейльном платье с открытыми плечами и спиной, волоокой, светлокудрой, с припухшими алчными губами и прятавшей в себе самой самую настоящую девушку Бонда. Да-да, далее сон прыгал козлом по поезду, снегу, ветру, угольной пыли, дыму, пару, каплям масла, блёсткам, горячим ладоням и, вообще, обжигающей страстности, оборвавшейся звонком будильника.
Бессознательное Фрейда легко ощутить в момент такого вот пробуждения. Натуральный сюжет, спрятанный где-то в голове и почему-то выбравшийся наружу. Такие вот дела, да-да.
Как тут не поверить в старика Зигмунда? То-то же, что поверишь и точка.
Шаурмячные
Гулять полезно, даже если гуляешь по городу-миллионнику. Да, у нас не воздух, а вся вредная часть таблицы Менделеева, за рулём бибик частенько сидят форменные мудаки, но гулять всё равно полезно. И перекусывать, в ходе прогулки, тоже.
Смотришь по сторонам и замечаешь грустную картину. Не осталось блинных, совсем сгинули пельменные, вроде бы недавно решившие вернуться, пропали бургерошные и всякие крошкокартошечные ларьки. Почему-то в Самаре до сих бьётся и не сдаётся Сабвэй с его дорогущими бутербродами из всего подряд с полок Магнита и Пятёрочек. О бабках со стальными лотками, где в кипятке плавали три сорта сосисок, бабках, на твоих глазах лепивших адско-русский вариант хот-дога, уже и не вспомнишь.
А вспомнишь, так ты настоящий олд, помнящий не только красный шеврончик школьной формы, но и хот-доги не типа янки, датских или французских, а самых натуральных наших, с мягкими булками, ганноверской сосиской, корейской морковкой и кетчунезом безо всякой сладкой горчицы с богопротивным огуречным мармеладом.
Одна шаурма повсюду. Обычные лаваш, томатный, сырный, и не сказать, что мне не нравилось, как раз наоборот. Но тут же как с вилками: или обычные-шаурму, или мельхиоровую-вкусноиточка, ага. Ну или кентуккийская жареная курочка, вдруг дождавшаяся возвращения ТМ Ростикс и рекламы с сестричками-лисичками…
- Захотелось курочки?!
И рыже-черноносые хитрованы с хитруньями, осадившие заведение общественного питания.
Не, не помните? А у меня аж олдскулы свело до слёз, как вспомню эту рекламу в кино первой пятилетки нулевых. Скоро все их увидим, да-да.
Не сказать, мол, шаурма есть плохо, всё такое. Шавуха не имеет национальности, она космополитична и продаётся почти везде на планете Земля. А где не крутится за тугрики там или ракушки, то скоро появится, даже если вместо лаваша окажется пальмовый лист, а начинка окажется из бататов с креветками.
Просто одна шаверма это неинтересно, вот и всё. Даже если соус на сметане и на ларьке красуется «Настоящая питерская!». Какого ляда доннеры должены воевать между собой ровно окрошки – на квасе иль на кефире, вызываю на дуэль с помощью мясорубки, при попадании противник автоматически превращается в котлету. Спасибо, Остап Ибрагимович, неверная цитата спёрта у Ильфа с Петровым.
В общем – раньше деревья пахли сильнее, сигареты крутились из настоящих сливок пополам с какао-бобами, а у дев грудь росла футбольными мячами исключительно из-за капусты, угу, жить было веселее, жевать быстрее, а изжоги не наблюдалось. А наблюдалась, так помогал пепел от сигареты и никакой соды.
Ворчать плохо, не берите с меня пример.
Дивы и красота
Красиво смотреть на вишнёвый цвет.
Красиво смотреть на любимую личность голышом.
Красиво смотреть на восстановленную красно-хромированную «копейку» во дворе.
Красиво смотреть на зелено-серо-стальные листья пирамидальных тополей на ветру.
Красиво смотреть на розовое вино в хрустале советского фужера «Олимпиада».