Этой весной покатушки-побегушки приобрели особенно садистский оттенок. Долбоёбушко катает на руле подрастающего джек-рассела, радостно вываливающего язык и смотрящего вперёд аки матрос на мачте «Титаника». Огрызающая коротконогая пожилая хвостатая дама трусит себе сзади, нынче утром серьёзно отстав и три раза едва не попав под колёса бибик на перекрёстке.
Наверное, не стоит совать свой нос в чужие дела, особенно в воспитание домашних любимцев. Но видя, как она огрызается на проходящих рядом людей, на наездника стального коня, не глядящего по сторонам и окружающий мир, на едва не случившуюся собачью смерть под колёсами авто – поневоле задумаешься о законах в сторону эдаких собаководов.
Синие кроссы
- Да вот хотя бы ваши старые сапоги. - Маклафлин ткнул пальцем на запыленные юфтевые сапоги француза. - Попробуйте-ка написать про них так, чтобы парижская публика... (с) «Турецкий гамбит», Б. Акунин, ЗАХРОВ, Москва, 2004, покет-бук, 74-ая стр.
Синие потрепанные кроссовки появились на обувной полке совершенно не случайно.
Из синих стали темно-голубыми, а где-то почти серыми. С песчинками, пахнущими летом, морем, солью и садовыми персиками у Сукко. С въевшимся пятном от масла, подаренного автобусом у Новотроицка. С белым следом, оставленным бордюром в единственном падении лета, когда водитель "мазденыша", заглядевшись на мило спящий в вырезе соседки четвертый с родинкой размер, не притормозил, выезжая с заправки. С выщербинкой подошвы, выгрезенным злой ступенькой районной больницы, спасшей мою маму от инсульта, хотя тут виновата невнимательность и торопливость хозяина. Да, синие кроссовки и их шрамы появились не случайно.
Случайно даже кошки не родятся, это все знают.
Когда твоя работа закидывает тебя почти в любую точку Поволжья или Урала, стоит ждать Сибири. Невозможно не оказаться в ней, бескрайней, раздольной, прекрасной. Она манит, зовет и хитро усмехается полоской зари в иллюминаторе.
Апрель месяц в России штука сложная. Вот-вот зелень, солнце и весна, но, чу... Не торопись прощаться с суровой белоснежно-серой хмурой красавицей, уходящей спать на лето. Она еще та стерва, даст прикурить, сам пожалеешь.
Все мои дороги последних почти десять лет меряются, пусть не всегда. не в одиночку. Компаньон мой суров, лыс, строг и нормально так, по-пацански, любопытен. В пределах разумного и без всяких закидонов. Чтобы сделали вы, узнай, что ващ друг ни разу не был в Столице? А у вас, такой случай, между самолетами почти десять часов? Вокруг апрель, вот-вот проклюнется почти майское тепло и снега почти нет. Даже в Самаре, что там думать про белокаменную. Ну да... как водится, проруха случается не только у совсем взрослой женщины, имеющей не только внуков, но и правнуков. Последнее опционально, к сожалению.
- Понравилась вещь? Возьми две и сразу. - хмуро буркнул Урфин в "Темном адреналине". Мое альтер-эго, как и всегда, оказался прав. Но слушать самого себя совершенно не для настоящего мужика. Настоящий мужик не берет и, потом, спустя годы, слушает голос надежды, намяукивающий слажкую ложь, залепившую суровую правду.
Правда крылась в умерших "камелотах", новых "экко" и пятилетних попыток растаскать эти палаческие колодки, проданные под видом городских кроссовок. А Воронков никогда не был в Мск. Вот и все, тут оно все и началось. Хорошо, хватило ума вместо нового "мустанга" надеть мою старую серую любовь.
Семь часов на ногах и, вуаля, половина старой Москвы исхожена-изброжена, Воронков строг, но доволен, музей Отечественной войны прекрасен и в третий раз, а ноги гудят и подозрительно ноют в одном месте. Аэроэкспресс, посадка, пара десятков минут беззвучной и мало кому заметной игры на тонких нотках загадочной женской души при помощи науки Масахиро Сибаты, бизнесс-класс вместо эконома и... прямо беда-а-а. Как-то очень уж подозрительно ныла моя правая нога в районе проклятых "экко".
Первая половина дня в Сибири вышла суматошной и жаркой. Бла-бла-бла, сурово нахмуренные Воронков и несколько наших собеседников, подозрительные пельмени, такси, снова жара, кедры, чего так болит-то, а, снова кедры, зырь, сколько праворульных, опять кедры, это все еще город?... и кедры-кедры-кедры... где ты снял гостиницу, лапиндос ты ушастый... офиге-е-е-еть.