Хорошего тут немного и в основном связано с его последующей стиркой в ванне. Самое главное, что эту пытку Максимилиан переносит стоически, изредка мяукая и косясь с легко читаемым осуждением на людей, решивших подвергнуть древнее благородное животное такой невыносимой пытке, как горячая вода и шампунь.
Макс очень тонкой душевной организации. Задеть кота легко даже словом, не говоря о пинке под пушистый зад в случае его крайнего оборзения. Оборзение приходится на утро, когда Максимилиан вдруг вспоминает о своей хищной природе и начинает охотиться за ногами жалких людишек, в самый неподходящий момент обвивая оные когтистыми лапами и слегка покусывая, страшно взрыкивая.
Иногда, в моменты особенно острой тоски кот настойчиво присаживается у балконной двери и печально смотрит своими кругло-красивыми и большими зелеными глазами. И хочешь-не хочешь, но удовлетворить этот самый сплин просто необходимо. Вариант простой: открыть дверь и выйти туда, даже если там мороз. Сесть на ящик для инструментов и посадить его на колени. Тут уж сам Макс справиться полностью, встав передними лапами на открытое окно, а задними топчась по моим ляжкам. Садиться, как многие коты, на подоконник Максимилиану не желается, вниз кот косится с явно читаемым ощущением страха и ужаса пред падением вниз. И остается только придерживать его под теплое брюхо, наблюдая, как сплин убегает из-за охотничьих инстинктов, просыпающихся вслед носящихся по своим делам синичкам с воробьями.
Самое главное в моменты грусти кота – давать ему чувствовать себя котенком. Это когда обязательно надо лечь на диван и дать ему прийти, уткнуться мордой в подмышку и долго-долго гладить страдающее по непонятным причинам животное. Спустя пятнадцать минут ему уже захочется отойти и лечь жопой ровно к тебе, но это нормально. Грусть и тоска прошли, теперь он снова готов жить полноценно и не думать о плохом.
Вот такой вот у нас кот.
Птичий язык
Птичий новояз был, есть, никуда не денется. Прожить без друга-кента-брата-бро невозможно, мир перевернётся, коли очередные юные организмы не создадут очередную дурость. Чирикая да погавкивая, забыв о том же самом лет сто назад, великий и могучий прёт себе дальше.
- Челик в падике с вариком за рублёвик? Малорик!
Это уже в прошлом, устарело ровно говно мамонта, древнее пирамид, семи казней египетских, крепостного права и телефонов-аппаратов. Юные, чёткие, дерзкие, как пули резкие волки бывших рабоче-спальных районов уже уступили место сеголеткам вавилонских человейников, но сами того не заметили, не приняли и пока считают себя хозяевами всего и вся.
Только это не так.
Юность всегда побеждает, особливо стаей. Сам на сам - постанова для телеги, и даже тут старые-добрые традиции побеждают дуэльный кодекс и лоха месят все вместе.
Как, впрочем, всегда.
Время помнящих детство с терминалами пополнения связи, интернетом с флэшек и даже «Маргошу» прошло. Пришло время орко...
Пришло время «кольщик, наколки мне всё подряд: кошку, руны, мой детский сад2. Они уже обзавелись своей ностальжи, хотя не знают об этом. Их прошлое в унисекс, поголовно носимых поддельных эйрджордан даже не из Киталии, непонятках с МальчикИлиДевочка на расстоянии в метр и отвратно гнусавящих Дабро с Нилетто. Им даже Морген = карбозавр.
И их скуфы с альтушками тоже станут в ряд с биксами, кентами, оленями, бичами, братками, центровыми тёлками и всё такое. В один ряд изучения их филологами будущего
Липы
Липы красивые, вкусные и какие-то добрые. Липовые аллеи хороши всем, кроме цвета, когда с веток порой прямо льёт липко-приторным соком. Но это тоже здорово, ведь именно тогда пахнет особенно здорово.
Липы порой облетают в самом начале лета, не дождавшись конца июня. Правда, природе стоит постараться, недели две раскаляя воздух, асфальт и обычных людей до закипания. Сухие места обжигают не хуже Египта, влажные парят точь в-точь как в Амазонии, асфальт порой мягчеет до чётких следов, а люди пользуют лишний повод погрызть ближнего из-за оправдания в виде неработающего кондиционера автомобиля.
Липы же зеленеют, шелестят блестящими благородными листьями, ещё помнящими свою же недавнюю сладость, дарят много тени своими большущими кронами и немножко облетают. Вряд ли липы жаждут осени, в такое не поверишь, но случается разное.